Автор
Я с удовольствием возвращаюсь домой после учебы, и снова видимость ничуть не изменилась. Мама уже ждет меня у входа, сияющая от радости за каждое слово, а позади — тётя Клава, которую я знала еще с малых лет.
Я люблю свой город и каждый раз, когда приезжаю в гости к отцу, устраиваю себе экскурсии."
"— Приехали, Ярина, — говорит Эмин, развернувшись ко мне в профиль.
Я молча киваю в ответ и выхожу из машины. Оглядываюсь, не узнавая местности. Какой-то ресторан за городом и здесь я точно впервые.
— Идём, проведу, — его голос раздаётся совсем рядом, а потому я невольно вздрагиваю.
Знаю, сейчас Эмин стоит за моей спиной и от этой близости меня почему-то бросает в дрожь. Нет, я абсолютно не трусиха, но понять: почему моё тело так остро реагирует на Керимова — не могу.
Он аккуратно берёт меня за руку чуть выше локтя:
— Яра.
Набираюсь смелости оглянуться. Чтоб посмотреть в глаза Эмина мне приходится поднять голову. Он высокий, я едва достаю макушкой до подбородка мужчины.
Он понимает всё по моему холодному взгляду. Искривляя губы в ленивой ухмылке, Эмин разжимает тиски своих пальцев, освобождая мою руку. То место, куда он дотронулся, жжёт изнутри, будто после ожога. Хочется немедленно подставить руку под холодную струйку воды, чтобы успокоить разгорячённую кожу.
Мы идём по узкой аллее, вымощенной тротуарной плиткой. Я зачарованно разглядываю высокие туи и кусты роз с распустившимися бутонами. Воздух наполнен ароматами цветов и свежескошенной травы. Я вдыхаю этот запах и ненадолго прикрываю глаза от удовольствия.
— Нам сюда, — говорит Эмин, указывая рукой направо.
На горизонте появляется отец. Увидев меня, он приветливо машет рукой и сияет яркой улыбкой, будто гирлянда на новогодней ёлке.
— Папулечка, — я льну к отцу, обнимая его за шею обеими руками. — Колючий, как ёжик, — трогаю пальцами щетину и громко верещу, когда отец, подхватив меня на руки, кружит вокруг своей оси.
— Как ты выросла, Яринка. Настоящая невеста. Ружьё уже готовить? — подмигивает отец.
— Зачем?
— Будем неугодных женихов отстреливать.
— Обойдёмся менее радикальными методами, — отвечаю я, хотя очень хочется сказать, чтобы одному мудаку таки не помешало что-нибудь прострелить.
Мы садимся за стол. Отец откладывает в сторону свой мобильный, откидывается на спинку плетёного кресла и пронзительно смотрит мне в глаза.
— Что? У меня лицо испачкано кетчупом? Почему ты так смотришь, пап?
— Красивая ты у меня, доченька. На мать свою очень похожа, — говорит отец и я слышу в его голосе нотки грусти.
Вздыхаю и отвожу взгляд в сторону.
— Пап, я с бабушкой поговорила, теперь надо с тобой.
— Ну, давай.
