В глазах моих все еще багровела и пульсировала развороченная голова того белокурого парня, а в горле застрял вязкий ком подступающей тошноты…
Я взглянула в синеватое окно «бьюика» и, естественно, не смогла определить, куда же направляется наша дружная компания, похожая сейчас на усталых после хождения по столичным магазинам туристов с Вологодчины. Я только сообразила, что — поскольку с момента побоища на вилле прошло не менее трех часов — мы явно отдалялись от Буэнос-Айреса. Следовательно, рассудила я, кульминационное свидание с господином Телевано, из-за которого я, собственно, и оказалась на другом конце света, отменяется. Что ж, хоть одна хорошая новость в этом кошмаре…
«Стоп, идиотка! — вдруг обожгла меня страшная догадка. — Если отпадает необходимость моей встречи с Телевано, то, значит, миссия секретного оружия КГБ, осуществляющего операцию под кодовым названием „Дебилка с самиздатом“, завершена. А если так, то куда везут меня эти уроды? Не в международный же аэропорт, чтобы посадить на парижский рейс. Их, небось, все спецслужбы Латинской Америки разыскивают…»
— Так сколько народу вы там уложили? — спросила я как можно более безразличным тоном.
— Где «там»? — Витяня взглянул на часы и закурил.
— Я же журналистка, Витяня, ты что, забыл? В газету передам. Под рубрикой «Будни соцсоревнования».
— Все остришь, Мальцева? — он скосил глаза в обзорное зеркальце. — Все думаешь, что ты на университетском капустнике перед молодняком блистаешь? Что на постельке своей девичьей, многотерпеливой, с хахалем комсомольским пикируешься?..
— Ой, не любишь ты меня, Мишин. Прямо классовая ненависть какая-то…
— Это ты точно заметила, подруга. Не люблю.
Только вот беда какая — объясниться в нелюбви никак возможность не представится. А вот как представится, тогда уж, будь спокойна, все выскажу. Верь мне, птичка…
— Может, и по другим вопросам просветишь?
— Ну, к примеру, на кой хрен я вам сдалась? Чего вы меня с собой таскаете, как театральный бинокль на шнурочке?
— Хотим с твоей помощью кое-что рассмотреть.
— Если собственную глупость, то это совершенно излишне — она видна невооруженным глазом.
— Ты у меня поостришь еще, Мальцева, — почему-то очень тихо, чуть ли не под нос себе, прошипел Витяня.
Я вдруг отчетливо поняла, что он находится на пределе. Его крупные красивые руки, лежавшие на руле, заметно дрожали, белки глаз покрылись мелкими красными прожилками, он курил одну сигарету за другой, причем делал по две-три затяжки и тут же выбрасывал их в окно.
— Скажи хоть, куда мы едем?
— В гости, милая, в гости, — воспроизводя раскатистый вологодский говор, почти пропел мой школьный товарищ.
— Ну что ты! — усмехнулся Мишин, щелчком выбрасывая в окно очередную сигарету.