И его признание станет вашим смертным приговором, Мальцева.
Амстердам. Международный аэропорт Схипхол
Выйдя из аэровокзала, Юджин поежился от колючего ледяного ветра с моря, поднял воротник плаща и направился к стоянке такси.
— Отель «Амстел», — сказал он коренастому шоферу в теплой парке.
Первые несколько минут Юджин пытался рассмотреть в окно довольно однообразный пейзаж: заснеженные деревья, голые верхушки которых уходили в грязно-мглистые облака, и желтые огоньки в окнах редких зданий — такие тусклые, словно Амстердам жил по законам светомаскировки. Почувствовав, что засыпает, Юджин вытащил из пачки сигарету и вопросительно взглянул на шофера.
— Курите, — кивнул тот.
— Англичанин? — спросил водитель.
— Американец. — Юджин чуть приоткрыл окно, чтобы вытягивало дым.
— Значит, безработный.
— Нормальные американцы в «Амстеле» не живут.
— А что такое нормальные американцы?
— Отпускники с кредитными карточками или деловые люди.
— Нормальный, — коротко ответил шофер, не отрываясь от шоссе. — Плохой район.
— Решил навестить друга.
— А-а, — понимающе протянул водитель. — Тогда ясно. Что, на мели ваш приятель?
«Если бы ты только знал, на какой мели мой приятель, — думал Юджин, глубоко затягиваясь. — На такой, что сразу и не догадаешься, что же он предложит. То ли сделку, то ли пулю в лоб… Впрочем, сейчас это уже не имеет принципиального значения. Уолш в очередной раз пошел на мое предложение. Согласие большого босса получено. Теперь отступать поздно. Моя миссия утверждена, условия Мишина приняты: страна, место и время встречи — подстраховка беглого (беглого ли?) кагэбэшника на случай подвоха, в которой самые крутые ребята из Лэнгли не нашли ни малейшего изъяна. Все предусмотрел Виктор Мишин, он же Лесли Труайя, он же Тибор Немет, он же Яцек Ольховский…»
Взяв у портье ключ, Юджин поднялся по скрипучей узкой лестнице на третий этаж и скептически оглядел небольшую комнату с единственным окном, выходившим во внутренний дворик. Огромная деревянная кровать и ветхий платяной шкаф составляли всю меблировку. Ванной не было — в углу сиротливо тулился небольшой белый умывальник. Юджин вздохнул, скинул с себя намокший плащ, раздернул «молнию» небольшой черной сумки и извлек из нее несессер с бритвой.
Телефонный звонок раздался в тот момент, когда Юджин стирал полотенцем с лица остатки мыльной пены.
— Скажите, мистер Соренсен не оставлял для меня письма?
Говорили на английском. Голос был женский, молодой и, судя по интонации, принадлежал коренной англичанке.
— Он оставил только зонт. Сказал, что он ему уже не пригодится.
— Как долетели? — поинтересовался женский голос.
— А вы? — вопросом на вопрос ответил Юджин.