— А еще говорят, что алкоголизм — национальный недуг русских, — проворчал себе под нос Мишин и двинулся вслед за американцем…
Не торопясь, Юджин проследовал в соседний павильон, где в лучах кроваво-багрового света коварная Шарлотта Корде, склонившись над ванной, вонзала нож в широкую грудь доверчивого Жан-Поля Марата, после чего свернул в уютный бар, казавшийся единственным обитаемым островом в этом мрачном архипелаге призраков и теней.
— Скотч, — сказал Юджин.
— Мне то же самое, — бросил Витяня.
Они уселись за стойку.
— Вы что-то не в настроении сегодня, — пробормотал Мишин, не отрываясь от своего стакана.
— Какие-то неприятности?
— Босс жевал мне ухо по телефону, — сказал Юджин и знаком повторил заказ.
— У нас в таких случаях говорят «трахнул в задницу».
— У нас тоже, но только близким людям.
— Вы не упускаете случая продемонстрировать мне свою нелояльность.
— Лояльность демонстрируют в кабинете начальника и при знакомстве с женщиной. Вы ни тот, ни другая.
— Чем недоволен ваш босс?
— Он полагает, что деньги американского налогоплательщика, на которые я уже вторую неделю наливаюсь виски в Амстердаме, можно было бы потратить с большим толком.
— Все янки очень нетерпеливы. Торопливость, как сказал ваш великий соотечественник О’Генри, полезна только при ловле блох.
— В Штатах нет блох. В отличие от России мы разводим кукурузу.
— Ладно, раз вы не в духе, начну с хорошей новости, — вздохнул Мишин. — Итак…
— …Андропов повесился, перестреляв перед этим всех членов Политбюро?
— Два часа назад Валентина прилетела из Барселоны. Сейчас она, наверное, распаковывает чемоданы в «Холидей Инн». В двадцать два — должна позвонить…
Какое-то время Юджин пристально смотрел на Мишина. Потом залпом допил второй скотч и тихо сказал:
— Если ваша плохая новость, Мишин, является хоть с какого-то боку продолжением хорошей, я забью этот стакан в вашу глотку.
— Перестаньте мне угрожать, Юджин, иначе у меня выпадет от страха прямая кишка, и я не смогу порадоваться вместе с вами.
— Почему из Барселоны?
— Она прилетела одна?
— Очевидно, вы с ней хорошо там поработали, в Буэнос-Айресе…
— Что вы имеете в виду?
— Как и вы, Юджин, моя школьная подружка и дня не может прожить без общения со своим боссом. Она и его прихватила.
— Наш. В Советском Союзе каждый человек — наш.
— Он действительно ее редактор.
— В таком случае что он здесь делает?
— Какая-нибудь очередная хитрость говнюка Матвея. Легальное прикрытие, съезд демократической молодежи, встреча с прогрессивными деятелями Запада… Может, еще что-нибудь. Во всяком случае, прямого отношения к нашим делам этот хмырь не имеет.