Приехала Светка из роддома – она в бесплатном центре рожала, вместе с гастарбайтершами и бомжихами, – мама моя решила ее поздравить. Испекла пирог, толкнулась к Тяпке. И тут же живехонько назад прилетела, схватила лестницу, на антресоли полезла. Оказалось, муж Свете ни копейки на приданое для дочки не дал, ее декретные спрятал. Ляля в ящике из комода спит, ни пеленок, ни распашонок у нее нет, в рванину замотана. Мама моя активная, прямо пар из ушей иногда идет. Достала мои детские вещи, потом соседей обежала. Набралось три мешка, колготки там застиранные, обувь разбитая и прочее. Думаешь, Анатолий смутился, когда барахло увидел? Как же! Обрадовался, засиял и маме сказал: «Если еще чего лишнего есть, несите, возьмем. Халата случайно нет? Светлане дома носить нечего». Мама натурально в шоке от него ушла. Но в конце концов Светка плюнула на семейную жизнь и удрала.
– Удрала? – переспросила я. – Совсем?
– Ну да. Анатолий к нам на днях зашел и сердито спросил: «Не видели мою жену? Куда-то подевалась». Мамочка удивилась: «Нет, не видели. Может, она с Лялей гулять пошла?» Ой, самое интересное рассказать забыла! Месяцев семь-восемь назад топаю я от метро, гляжу – Светлана с дочкой по тротуару чешет. Сама, как прежде, бомжихой выглядит, а Ляля разодета принцессой, волосы завиты, в руках кукла дорогущая. Я домой понеслась, Ксюхе новость выкладываю: «Тяпкина от мужа ушла, любовника завела, он Ляльке подарков накупил». А сестра: «Лучше молчи. Вещи Анатолий приобрел. Света в шоке: муж вдруг дочку полюбил, одел с ног до головы, игрушек приволок. Может, права она была, что терпела? Наверное, совесть у жлобины проснулась, вскоре и о жене позаботится». Но я подумала: нет, врет Светлана. С какой радости Тяпкину меняться? Точно у нее мужик завелся. Ну и кто прав оказался?
Люся, опять забыв, что надо сидеть смирно, обернулась, бросила торжествующий взгляд на меня. Но долго молчать она явно не могла, рассказ потек дальше.
– Неделю назад утром я на учебу иду, смотрю, Светка к метро летит, Лялю на руках тащит. На девчонке костюмчик шикарный, бабочками расшитый, на Тяпке платье красивое, коричневое, балетки дорогие, а в руке старая сумка дорожная, ее еще тетя Аня носила. «Светуська, куда намылилась?» – спрашиваю. Она меня увидела, остановилась, ничего не говорит. Губы трясутся, руки дрожат. И тут Ляля чихнула и закашляла. Тяпкина вздрогнула, шепчет: «Дочка простудилась, к врачу спешим».
