Я отдам вам кое-какие Марусины фотографии, если, конечно, хотите…
– До свиданья, Саша, я вдруг что-то очень устала. Извините.
Я уже раскаивалась в том, что позвонила. Может, не надо было, она ведь тоже очень старая. Мне было так муторно, я не знала, чем себя занять, о работе сейчас и думать невозможно. Я ни на чем не могла сосредоточиться. И вдруг зазвонил телефон. Я вздрогнула от неожиданности и схватила трубку в безумной надежде, что это Наташа, звонит сообщить, что произошла ошибка и бабушка жива… Но это звонил Александр Андреевич.
– Почему у вас такой голос? Что-то случилось?
Мне не хотелось говорить ему правду, выслушивать дежурные соболезнования и уговоры не унывать. И я отговорилась мигренью из-за жуткой духоты.
– Сашенька, я скучаю, даже сам не ожидал. Вы мне снитесь.
– Саша, вы хоть вспоминаете обо мне?
И все в таком роде. Банально, более чем банально.
Это ощущение просто преследует меня.
В квартире духота была совершенно непереносим мой. Я приняла душ и, мокрая, легла в постель. Думать о бабушке было больно. О деньгах думать просто не хотелось, я как-то еще не ощущаю их своими, и я стала думать о романе Эммы. Длинноногая блондинка с Тверского бульвара была киллершей, несчастной, одинокой киллершей по прозвищу Оптический Прицел. Такое «погоняло» совершенно не подходит женщине, и потом, оно слишком прямолинейно, топорно… Надо придумать что-то поизящнее.
И тут же в голову пришло: Мушка! Надо ее звать Мушкой! Говорят же: взять на мушку! Мысль показалась мне такой удачной, что я вскочила и подбежала к машинке. Придумка, может, и не ахти какая, но все-таки много лучше «оптического прицела».
« – Позвать ко мне Оптического Прицела! – приказал шеф с осатанелой усмешкой».
Что такое «осатанелая усмешка»? Наверное, она хотела сказать – с сатанинской усмешкой, но я все эти сатанизмы-дьяволизмы терпеть не могу.
« – Позвать ко мне Мушку! – злобно усмехнувшись, распорядился шеф». Или «ухмыльнувшись».
Скромненько и со вкусом. Наверное, это извращение, но я получала удовольствие, сравнимое с удовольствием от убранной после гостей комнаты или пахнущего морозом чистого белья. Никому, ни одной душе в этом не признаюсь. Впрочем, удивляться нечему, я всегда старалась найти удовольствие во всем, чем бы ни занималась, исключение составляли лишь попытки заниматься бухгалтерией. Я так увлеклась, что забыла про духоту.
