И тут же его губы вплотную прижимаются к моим. И замираем с ним так, оглушенные, дрожащие, почти на грани.
- Арин…- выдыхает в мой рот, а я уже не соображаю ничего. Все как тогда, когда в том подъезде целовал.
Про все забываю. Про все, совсем про все…
Мои губы сами собой тянутся к его, распахиваются, словно приглашая.
И он не медлит, не дожидается, пока я передумаю. Он проникает в мой рот языком и начинает так жадно целовать, что я теряю все остатки человеческого самообладание. Словно в какое-то дикое животное превращаюсь.
Запускаю руки в его волосы, и чуть ли не сама жмусь к нему посильнее.
Нравится. Хочу, чтобы не отпускал. Хочу вот так. Горячо, ярко, удушающе. Без оглядки на последствия.
- Гордей, так нельзя, - пытаюсь уцепиться за остатки ускользающего осознания, едва его губы перемещаются на мою шею, а потом рвутся ниже. – Прекрати.
Но ведь не хочу совершенно, чтобы он прекращал. Но умом понимаю, что надо бы…надо…попытаться как-то всю эту лавину придержать.
- Володя, мой парень, он, он…
Мысли пробивает всполохами, неяркими, почти затухающими.
- Опять Володя, забудь уже о нем…
В голосе Гордея мне чудятся нетерпение и досада.
- Ты играешь не по правилам, Гордей, - пытаюсь на него надавить, оттолкнуть.
И на удивление, он даже отстраняется.
Взгляд расфокусированный, так и горит весь, дыхание прерывистое.
- Нахрен все правила, Бельчонок, - шепчет хрипло и снова тянется ко мне.
Задыхаюсь вместе с ним, но все же пытаюсь рассуждать здраво, а потому в этот раз его губы попадают лишь на мою щеку.
- Не честно это, ты…мы…Ты испортил нам все свидание, Гордей. Ты не даешь нам и шанса, хоть обещал. Мне неудобно перед Володей, я…
- Ты что? Еще скажи, что тебе также приятно с ним, как и со мной.
- Мне…я…я должна идти, Гордей, мы должны идти.
Не спускает с меня взгляда, но и не удерживает больше.
Дышит тяжело, но не прикасается снова. Меня же не приходится упрашивать дважды, так как понимаю, второго шанса не будет. Не смогу снова оттолкнуть. Утону в нем. Захлебнусь в ощущениях и не выплыву.
Я выбегаю из помещения и спешу обратно в зал, ориентируясь исключительно по звукам. А едва вбегаю в хорошо освещенное пространство зала, как впечатываюсь грудью прямо в Володю.
Взбудораженная, взъерошенная. Наверняка красная, словно рак.
- Ариш, а я обыскался уже тебя, где ты была?
- Я…в уборную ходила.
Сглатываю, пытаюсь унять сердцебиение.
Мои щеки пылают от мыслей о том, чем я только что занималась, от своей испорченности и порочности, от страха, что Володя может заподозрить и ему будет неприятно. От нахлынувшего на меня раскаяния.
Вижу приближающегося к нам из темноты Гордея.
И…делаю то, на что бы никогда не решилась, будь я в здравом уме и не имея в свидетелях его.