Бельчонок продолжает отправлять в рот ложку за ложкой.
- Очень вкусный десерт, - заявляет, отодвигая пустое блюдце, - спасибо.
Никак не реагирую на ее спасибо, продолжаю буравить взглядом.
- Гордей, думаю, нам пора идти. Возможно…э…позовем официанта?
- Кто такой Володя? – повторяю вопрос.
То, что она не сразу отвечает плохой знак, очень плохой знак. Желудок сводит ледяным гребаным спазмом.
- Володя, это…- и тут, словно решается, - это мой парень, Гордей. Ты не знал, я не говорила никогда, но…у меня есть парень. Мы давно вместе, с самого первого класса. Сейчас мы вынуждено живем в разных городах, но все время созваниваемся. Планируем скоро увидеться. Мы…мы…Гордей, мы с Володей любим друг друга.
Каждое слово Бельчонка стучит по башке оглушающим набатом, превращающим мозги в кровавую кашу. Отдает ниже, в район солнечного сплетения и левее.
Пытка. Ритмичное избиение на ринге, которое заканчивается отправкой меня в безоговорочный долгосрочный нокаут.
С особой жестокостью и садизмом.
- Ты ведь не серьезно сейчас?
Слышу свой голос словно со стороны.
- Нет, - давлю я, - не всерьез. Говоришь так, чтобы меня позлить.
- Зачем мне это? – вскидывает бездонные глазища.
Случайно про него проболталась. А если бы не зашел разговор…
Арина в страхе переводит взгляд на стол, я тоже смотрю. Мои пальцы крепко сжаты в кулаки, скатерть неровно съехала. Еще чуть-чуть, и утянет посуду на пол.
- Я…пойду. Вот, Гордей, тут... моя доля и…и…и вот, все не было повода, и вот…
Арина дрожащими руками выкладывает на стол две купюры и телефон, который я ей подарил.
Вскакивает и пулей вылетает из кафе.
Быстро достаю деньги, бросаю на стол с учетом чаевых. Ее купюры и телефон сгребаю и на скорости кидаюсь за ней.
Больше всего на свете хочется сейчас ее убить, но сдерживаюсь, блин, потому что, что еще мне остается?
Ловлю девчонку при попытке покинуть стоянку.
Хватаю за руку и тащу по направлению к своей тачке.
Сопротивляется, твою мать.
Не обращаю, блин, никакого внимания на это.
Толкаю к дверце, но слишком во мне все кипит, чтобы я мог сдерживаться и садиться сейчас за руль.
Прижимаю ее собой, не даю двинуться с места.
- Пусти меня, Гордей, пусти! Пожалуйста! – бормочет испуганно, лихорадочно мотая головой из стороны в сторону, лишь бы не встретиться со мной глазами.
- Ты, видимо, что-то упускаешь, Бельчонок, - цежу ей прямо в ухо, поймав и зафиксировав на очередном повороте.
Вздрагивает. Замирает. Заходится мелкой дрожью.