Затем поднялся, с бутылкой в руке вернулся на стул, присел, сделал еще глоток грамм на пятьдесят и, опустошенным взглядом уставившись на рюкзак, неописуемым голосом произнес:
— Теперь я видел все…
— Где-то я это уже слышал… — заметил Читер.
— Нет. В тот раз я это не всерьез сказал. Тогда все было совсем не так, тогда все было понятно. И объяснимо. А здесь… Здесь такое дерьмо, что я… Я даже не могу представить, как ты вот это собираешься объяснять. Я, блин… я обескуражен.
— Вот-вот, — сказал Читер. — Я это и имел в виду. Некоторые вещи трудно объяснить.
Клоун покачал головой:
— Трудно объяснить, что дерьмо и швейцарский шоколад — это одно и то же. Еще труднее объяснить, что направление к венерологу, которое жена нашла в твоем кармане, означает всего лишь приглашение посетить кружок астрономов, изучающих планету Венера. Доказать, что кто-то где-то набил полный рюкзак великими и большими модификаторами, куда проще. Тем более когда этот самый рюкзак стоит перед глазами. Наглядные пособия существенно облегчают восприятие. Так что, ты правильно сделал, что показал. — Клоун вновь приложился к бутылке, после чего отставил ее на журнальный столик и почти уверенным голосом заявил: — Ну все, я уже созрел. Я готов ведро дерьма в одно рыло выхлебать за твой рассказ. Да я, мать твою, вены вскрою прямо вот тут, если ты так и продолжишь резину тянуть. Давай уже колись, где это ты так нагрузился и почему тебя до сих пор не убили. Люди с мешком модов долго не живут.
Читер рассказывал долго и с душераздирающими подробностями. Сам не заметил, как постепенно увлекся и сбивчивая речь стала плавной. Да, скакал иной раз между эпизодами, но в целом придерживался четкой хронологии событий.
Клоун слушал практически молча и неподвижно. Только в самом начале при рассказе о Киске и ее Шлаке упомянул самку собаки, а затем четырежды неслабо прикладывался к бутылке: когда услышал про находку подземного склепа; в момент про «гробовщиков» на черной машине; при рассказе о «зеленом луге» с модификаторами и в эпизоде схватки с серыми тварями. При этом взор у него оставался трезвым, но просматривались искорки, ассоциирующиеся с безумием.
— …и вот я стою перед дверью номера, и тут гаснет свет, а за спиной щелкает предохранитель. Ну а дальше ты сам все знаешь. — Читер, завершив рассказ, выжидательно уставился на Клоуна.
