Вначале Витя не догадывался о ее истинных симпатиях, но когда узнал, страшно возмутился и потребовал развода. Опереточная дива сообщила, что развода не даст, а если и даст, то Витя должен уплатить весьма приличные отступные. Молчановский решил эту проблему с присущим ему профессионализмом. Примадонна осталась догнивать в затопленной горной выработке, а Витя переехал в Сорочинск. Он купил дом, перестроил его и стал вести размеренный образ жизни добропорядочного буржуа, время от времени продолжая работать по основной специальности, благо клиентуры хватало, а для видимости открыл сауну с солярием, парикмахерской и иными услугами, в том числе и интимного характера. Конечно же, не заштатный Сорочинск являлся полем его истинной деятельности. Орудовал он в основном в столице и ее окрестностях, посещал также город на Неве, иной раз отправлялся за рубеж, преимущественно в теплые страны. В определенных кругах Молчановский был известен под кличкой Коммивояжер, потому что постоянно пребывал в разъездах. И все было бы хорошо, но не хватало только одного – семьи. А семью, особенно детей, ему очень хотелось иметь. Иначе, как он справедливо полагал, жизнь не имела никакого смысла.
Встреча с Верой наполнила душу Коммивояжера надеждой. Она, как показалось Вите, полностью отвечала его требованиям. Во-первых, крупная блондинка. Его любимый тип женщины! Неглупа. Опять плюс! Склонна к авантюрам. Кисло-сладкие домохозяйки с куриными мозгами его никогда не интересовали. Словом, Вера как раз то, что надо. Оставалось только получить ее согласие. К изумлению самого Молчановского, он перед ней почему-то робел. Даже не то чтобы робел, а как бы тушевался. На вид проста, но тем не менее тонкая штучка! Но все равно он ее уговорит.
Рассуждая подобным образом, Молчановский подъехал к своему дому, открыл ворота, загнал «мерс» в гараж и поднялся в дом. Сейчас, после общения с любимой женщиной, ему вдруг стало ужасно тоскливо. Один, по-прежнему один! Он поужинал, потом накормил собак и остался стоять под козырьком крыльца.
Воздух свежо и остро пах разрезанным арбузом. Дождь стучал по козырьку, и капли разбивались о перила. Фонари освещали площадку двора, но смутный их свет словно тонул в придвинувшемся почти вплотную тумане, наползшем из близлежащей низины, в которой, как знал Виктор, находилось старое кладбище. В росших вдоль ограды кустах барбариса послышался слабый шорох. Молчановский достал сигарету и закурил.
Горящая спичка прочертила пространство, как падающая комета.
