Что-то начало проясняться. Слова приобрели основу, смысл, но до последнего не хотелось верить…
– Подожди, подожди. – Опомнилась Лора, даже ладонь перед собой выставила, желая добиться тишины и внимания. – Красивый дом… комнаты… ты о каком доме сейчас говоришь? О нашем? – Запнулась от волнения и набрала в грудь побольше воздуха, чтобы сориентироваться. – Ты говоришь про дом, где живём я и папа?
– Да. У вас очень красивый дом. Так, я же и про фотографию тебе говорил. Та, которая стоит у папы в кабинете.
– В кабинете в нашем доме? – Уточнила очередной раз, наверно, в тайне, желая услышать какое-то оправдание, какое-то пояснение, но трактовать слова Амиля иначе было невозможно.
– А… А что ты делал… в нашем… доме? – Давилась воздухом, словами, запиналась и принялась часто моргать.
– Я там жил. – Просто ответил Амиль и будто гордился этими словами. – Тебя не было, ты лечила нервы, но лучше бы папа отправил маму нервы полечить. Он как-то приехал домой, к нам с мамой домой, – пояснил специально для Лоры. – Приехал, а мама кричит. Как обычно, в общем-то, но папе не понравилось. Они закрылись в комнате и долго ругались. Они никогда так не ругались, потому что папа всегда звонил, прежде чем прийти, а в этот раз не позвонил и мама не подготовилась. Мне кажется, папа ударил маму. – Проговорил шёпотом. – Он всегда говорит, что женщин бить нельзя, а сам ударил. Мама ещё кричала вслед, что он пожалеет, а папа забрал меня и привёз к вам домой. Фаина кормила меня вкусными пирожками с ливером. Мне понравилось, а папа сказал, что мужчина не ест требуху, мужчина ест мясо. Ты можешь попросить Фаину, чтобы она приготовила ещё такие пирожки? Я бы и у папы попросил, но он не разрешит, а они очень вкусные.
– Ты жил в нашем доме? – Зачем-то переспросила Лора, окончательно ощущая себя умственно отсталой, и горько усмехнулась ещё до того как получила единственно верный положительный ответ.
– Меня папа пригласил. – Дополнил Амиль испуганным шёпотом и смолк, видимо, понимая, что сказал что-то не то. – Ты только не говори, что я проболтался. Папа говорит, что молчание – золото. А тётя Ира – психолог, утверждает, что это нервное, потому что дома со мной никто не разговаривает и я отрываюсь при первой же возможности. Ты ведь ему не скажешь?
– Нет. – Сдержала рвущийся наружу крик и медленно встала, тяжело опираясь ладонями о стол беседки.
– Лора, а ты ещё придёшь? Ты очень хорошая, я к тебе уже привык.
– Конечно, мой золотой. – Нервно закивала, сдерживая истерику.
Судорожно втянула в себя воздух, прикусила губу изнутри, чтоб отвлечься на эту боль. Погладила Акмаля по мягким волосам. Вдруг резко и как-то странно улыбнулась, точно кукла, которую заставляют улыбаться и аккуратно присела напротив мальчика.