Не мужик, и не бабло! А ребёнок! Мой сын!
– Ты сейчас говоришь серьёзно?
– А почему нет? – Вдруг хохотнула, вскидывая руки. – Почему нет?! – И сама поднялась, забывая о спокойствии, о видимой вменяемости, обнажила чувства, нервы, напряжённо вышагивая по кругу. И осмысленность из взгляда ушла, как и не было. – Смотри, как отлично получается: какое единственное препятствие было перед получением желаемого? Муж? Думаешь, муж? А ни черта подобного! – Прокричала, тыкая указательным пальцем в Руслана. – Я никогда его не любила, он меня не держал. Не держала и привязанность, ответственность, здравый смысл. Ребёнок держал и Ильдар понимал, что ровно до тех пор, пока я могу вернуться к мужу, этот бесконечный круг будет путать ему планы. И он сделал так, чтобы не было куда возвращаться! – Вцепилась в спинку дивана ногтями и мысленно простонала. – А потом так, чтобы не к чему было стремиться. – Добавила тихо и осела, нависая над спинкой дивана, перегибаясь через него. Закрыла лицо обеими ладонями, будто намеренно прячась от реальности. – Он один остался… – Прошептала. – Единственный смысл, единственная цель. – Разогнулась, сделала несколько шагов, криво ухмыльнулась, покаянно опустив голову. – Я так боялась… так боялась его потерять… Знала, что он убил, что по его приказу, а сказать не могла. – Отрешённо покачала головой, глядя в пространство комнаты. – Смотрела на него, молилась на него, боясь признаться, что знаю всё. Потому что мог бросить… Ведь мог… Потому что я тварь последняя! Сына предала! – Взвыла, запрокидывая голову. Сжала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Выдох был похож на жалобный стон и тихий сдавленный смех заполнил пространство комнаты. – Понимаешь, что я сейчас сказала?
– Это обида, Лора. Он любит тебя. Мне есть с чем сравнить. – Проговорил убедительно, на что она лишь скептически изогнула бровь.
– Правда? Как интересно… – Сделала вид, что обдумывала его слова, на самом же деле, давно закрылась от постороннего мира, предпочитая переваривать переживания. – Конечно, любит! – Всё же согласилась, но совсем не так, как могла бы. – Любит… иначе и быть не может. Именно так я говорила себе каждое утро, глядя на его спину. Когда он вставал и уходил. Говорила себе, убеждала, уверяла. Подкрепляла эту уверенность поступками, действиями, фактами… Тешила самолюбие… А, может, просто боялась себе признаться в том, что есть на самом деле. – Тяжело вдохнула. Снова провела рукой по волосам и едва сдержалась от беспомощного крика. Слёзы полились из глаз. Немое отрицание внутри и выжигающая нутро боль!
– У него есть сын. – Проговорила без эмоций, не обращая внимания на слёзы.
– У Ильдара? – Нет удивления, но та же сухость в словах, в интонации.
– Не знал? – Обернулась и хмыкнула.