– Ты ничего о нём не знаешь! А иначе не стояла бы здесь, выпятив живот. Ты позоришь весь женский род! Таких раньше забрасывали камнями на площади. И правильно, между прочим, делали. Он мой! Меня выбрал! А ты…
Дрожь прошла по телу, когда Лора услышала звук открывшейся подвальной двери. Все чувства обострились, выдавая самые важные. Быстрый топот маленьких ножек. Звук приближался, поднимался. Ступенька за ступенькой. Марта что-то кричала, но звук будто испарялся, оставляя после себя лишь горький осадок. Всё внимание сконцентрировалось на неосторожных шумных шажках, на быстром дыхании, на частых биениях сердца.
– Ты куда пропала? – Улыбнулся Амиль и тут же, заглянув в гостиную, попятился. Только сомневался недолго и уверенно шагнул к Лоре, пряча правую руку за спиной. Стал рядом и на мать уставился. Стихла и Марта, только вместо того, чтобы улыбнуться –нахмурилась.
– Мы едем домой, Амиль, иди сюда. – Встряхнула головой, выравнивая тон, и протянула руку. На лице растеклась ядовитая улыбка, когда сын боком двинулся к Лоре, будто пытаясь спрятаться. – Амиль!
– Не отдавай меня. – Шепнул мальчик, заставляя Лору выпрямиться и поджать губы.
– Фаина, вызови охрану! – Крикнула, но ответа не последовало. Мысленно чертыхнулась и сама направилась к телефону, придерживая Амиля за руку.
Привлекло внимание резкое движение в стороне. Реакция не подвела и прикрыть собой мальчика было более естественным, чем прижаться к полу. Вдвоём шарахнулись назад, а Марта, будто изнутри вибрировала и смотрела ошалелыми глазами. Этот страшный блеск проскальзывал в них и раньше, читался, сквозь ровный голос и надменный тон, и каждый раз поддерживался резкими движениями, нервными улыбками и взволнованным дыханием. Волновалась она и сейчас. Нервничала, глядя на выбранных жертв, боялась. Была не готова к выстрелу – Лора определила сходу, потому и приняла естественную позу, пытаясь вывести на равновесие и Марту. Только девушку всё сильнее подколачивало. Она даже говорить не могла, только злилась. Видимо, на себя – за слабость, ну, и, конечно же, на Лору, за то, что сумела сына как зверька приручить, заставила поверить, поддаться.
– Выйди, Амиль, – Вдруг проговорила громко и осознанно. – Давай, ты же мужчина… – Засмеялась, выдавая истерику. Резко смех оборвала. – Или ты такой же ублюдок, как папаша твой?! Ну?! Что ты молчишь?! Почему держишься за чёртову юбку?! Папа не оценит… Папа скажет, что ты струсил, что не достоин носить его фамилию! Ну! Выходи!
Размахивая оружием, не замечала, как Лора сквозь зубы выговаривает строгое: «Не смей!», «Не лезь!», как удерживала обеими руками за собой, не позволяя высунуться, шевельнуться лишний раз. Вообще, мало что перед собой увидеть могла, потому как чувствовала себя Богом, вершителем судеб.