– Лор? – Посмотрел, подлавливая на последнем повороте уплывающий взгляд, и в голос чертыхнулся, пытаясь удержать её бесчувственное тело единственной рукой, коленом, своим телом.
Всего на секунду мог позволить самому себе прижаться к ней так, как хотел, как было нужно, как необходимо для того, чтобы исчезли все вопросы. А Лора казалась ещё меньше, ещё более ранимой, такой уязвимой девочкой. В голове мелькнули несуразные мысли бросить всё к чёртовой матери и забрать её, увезти, спрятать. И самому спрятаться, чтобы только для неё. Чтобы никаких сомнений, никаких вопросов и возникнуть не могло. Так, чтобы вместе тесно, а порознь уже никак! Всё равно, что две части целого! А они и были целым, при этом умудряясь не завесить друг от друга. Могли вращаться в своей параллельной вселенной и лишь иногда, на короткий миг пересекаться. Лору это убивало. Она не чувствовала поддержки. Оставалась одинокой даже спрятавшись за его широкую спину, а поделать ничего нельзя! И так тошно, так противно становилось вот от этого самого «нельзя». Нельзя человеку, мужчине, которому, казалось бы, подвластно всё! Потому что невозможно заставить чувствовать, верить, любить. Можно лишь доказать своё право на эти блага, но никогда, никогда не заставишь нести это в себе, создавать, дарить. И Лора гасла. С каждым шагом теряла крупицу надежды. Отдалялась, отгораживалась, становилась чужой. Не потому, что она хочет, а потому что не может он. И изменить этого… тоже не может…
– Мансур! – Крикнул, собирая остатки сил. – Мансур! – Прорычал, сжимая челюсти.
Дверь распахнулась, друг шагнул в палату и, молниеносно оценивая ситуацию, подошёл, преодолевая расстояние всего в два широких шага. Подхватил Лору на руки, двинулся в сторону койки и обернулся.
– Стоишь? – Оценил ясность взгляда и всё же вернул внимание Лоре.
– Случилось что? – Вернулся, помогая отлепиться от стены.
Раны заныли, разворошив боль, точно осиное гнездо. По глазам, точно нокаутом ударил яркий белый свет. Пришлось тряхануть головой, сбрасывая наваждение. Сбитый дыхательный ритм перегружал мозг.
– Ты как? – Уточнил, усаживая на узкое кресло.
Ильдар поморщился, но вцелом, было лучше, чем несколько секунд назад. И взгляд прояснился, и силы, точно у дворового пса, подпирали изнутри.
– Что с ней? – Задал Мансур последний вопрос и только тогда заметил обращённое к себе пристальное внимание.
Ильдар недобро прищурился и отвёл назад здоровое плечо.
– Не знаю… Ты мне скажи. – Склонил голову набок и набрал в лёгкие как можно больше воздуха. – У кого из вас двоих язык больше подвешен: у тебя… или…
Мансур медленно перевёл на Лору внимательный взгляд и резко опустил его к полу. Было видно, что по лицу расползается поскудная улыбочка.
– Нашёл.