Я вопросительно уставилась на Ларика, а тот широким жестом показал на арабов и произнес:
— Знакомься, Мара, перед тобой Агиль и Бакир, сыновья шейха Мухаммеда, практически принцы, как они оказались у тебя в работниках просто не представляю, а они молчат.
— Ларик, не мучай ребят, они не могут тебе этого сказать, если даже захотят, то о своей жизни смогут поведать только мне и никому больше.
Арабчики после моих слов расслабились и уже спокойно продолжили пить кофе, а Ларик вышел на кухню.
— Агиль, Бакир, так к вам ваше высочество обращаться надо? Или разрешите звать вас как прежде? Я же вижу, вы уже понимаете русский язык.
— Мара, можно на английском, на русском пока плохо получается.
— Да, пожалуйста, а раньше чего молчали? Сразу бы общались, вам и мне проще бы было. Тоже мне, партизаны.
— Зови нас как тебе нравится, нам нравится, как ты нас называешь.
— Так может вас отпустить, семья то волнуется, вы хоть весточку то им дали? Нам вас предоставили, как безродных, не имеющих статусов и нищих. Ведь лечение всей группы — это своеобразный тест на профпригодность нашей фирмы.
— Нам дали заключение консилиума о неизлечимости нашей болезни, ведь это генная аномалия, мы покинули семью, нас оплакали и вычеркнули из памяти, мы не хотим о себе напоминать. Поэтому в больнице своих полных имен не называли. Считай, что мы заново родились у тебя.
— А чего это у меня то? Я ещё молода, потом директор у нас Лея, вот ей вас и воспитывать после рождения.
— Мара, мы всё понимаем и видим, на ком держится ваша фирма, так что это ты наша мать.
— Ладно, эту тему развивать не станем, вот обустроимся, тогда подумаем к чему вас приспособить, что бы самим нравилось, дорожки то вы уже все выложили, теперь будем искать новые вам занятия.
Арабы унесли свои чашки и в холл не вернулись, но вернулся Ларик.
— Ларик, ты уже позавтракал?
— Я сыт, с утра милые девушки меня разбудили и привели сюда. От арабов узнал, что я в Израйле, тут и Соли поблизости наверное, давно не видел его. Что ты то тут делаешь, я пока не совсем понял. Но погода и воздух мне тут нравятся.
— Моня, я и его внучка Лея — учредители лечебно-косметической фирмы. Есть в Израйле комитет бывших узников концлагерей. Мы комитетчикам помогли со здоровьем, они помогли нам в организации и оформлении фирмы под их патронажем. Предоставили на льготных условиях в частную собственность участки. Два участка мне и один Лее. На среднем участке мы находимся. Нам тут построили несколько сооружений. В их помещениях и разместилась фирма с проживающими сотрудниками. Для проверки возможностей фирмы в лечении нам предоставили шестерых практически смертников. С ними ты уже виделся. Мы их вылечили и по договору они обязаны у нас отработать пять лет.