Оправдываться я не собиралась, хотя и чувствовала на уроне подсознания некую необходимость в этом. До сих пор.
Отец, не привыкший к такой манере общения, недовольно поджимает губы. Ещё бы, это только ему можно говорить всё, а вот окружающим, то есть мне, нет.
— Разве я не могу просто так приехать к своей дочери? — игнорирует он вторую часть моего вопроса.
— Нет, — достаточно жёстко отвечаю я. Не хочу ругаться, но если сейчас дам слабину, отец найдёт способ вывернуть меня наизнанку.
Константин Валерьевич теряется от моей прямоты, с осуждением поглядывая в мою сторону. А я невольно вспоминаю белокурую девочку, с щенячьим восторгом когда-то ловящую его каждое слово.
— Ты не ответила на приглашение, — наконец-то переходит он к делу.
— Поздравляю! — резко выпаливаю я, после чего между нами повисаем липкая тишина.
Становится как-то невыносимо душно, при этом глубоко внутри мне опять холодно. Словно что-то на дне моей души стынет и отмирает. Воспоминания прошлого так и не могут определиться с тем, чего им больше хочется: сдохнуть в болезненных судорогах или вырваться наружу в приступе слепой ярости.
— Ты придёшь? — скорее назидательно, чем с надеждой спрашивает он.
Отцовские брови идеальной формы медленно поднимаются вверх.
-Это наша свадьба… с твоей мамой.
— Как замечательно, — ехидничаю я. — Очень примечательное событие. Только тебе не кажется, что вы с ней опоздали лет этак на двадцать?!
— Вероника! — пытается одёрнуть он меня, а теперь морщусь я от давно позабытого мной имени. — Ты же понимаешь, что мы со Светой долго шли к этому решению.
— Не понимаю, — признаюсь честно. — И никогда не пойму.
Но отец игнорирует мои слова.
— Там будут все. Друзья, родственники, знакомые… Альбина с Ксенией. Будет странно, если наша родная дочь пропустит такое событие.
— Соври им что-нибудь. Что ты говоришь всем последние два года? Вот и в этот раз придумай что-нибудь этакое, оригинально-трагическое. Чего там ещё не было? Учёба в штатах была, лечение в Германии тоже было, — загинаю я пальцы, — медитация в Гималаях, кажется тоже. Вот и в этот раз можешь что-нибудь скреативить. В любой момент можно отправить меня в дурку или просто похоронить где-нибудь за плинтусом.
— Что ты из меня монстра какого-то делаешь?! — не выдерживает Константин Валерьевич, впервые за вечер демонстрируя свои истинные чувства. — Ника. Ты можешь сколько угодно быть не согласной с нашей жизнью, но это было твоё решение уйти от нас в порыве какого-то неясного протеста.