— Дешёвый плохой алкоголь не пью, а дорогой… им особо не злоупотребишь.
— Что-нибудь придумаем, — благосклонно обещает он мне.
Такое впечатление, что выбор алкогольных напитков — единственная наша проблема. Но ведь это не так, и наша кипа проблем грозной кучей возвышается высоко над головами, грозясь погребсти нас обоих под своей лавиной. И да, я как истинный камикадзе иду натягивать свои джинсы.
В квартире у Черновых как-то пусто. Особенно сейчас, когда мы здесь со Стасом только вдвоём. Ни его братьев, ни Насти, ни собаки. Один неясный мне Стас и одна растерянная я.
Мы сидим на кухонном полу, откинувшись спинами к горячей батарее, которая через одежду приятно греет наши позвонки. От этого почти душно, но только почти, потому что в руках мы сжимаем холодное пиво. Плотное, темное и крепкое. Марка мне неизвестна, но вкус отличный.
— Бабушка из Германии, — поясняет Стас.
— Бабушка? — ещё чему-то удивляюсь я.
— Точнее прабабушка. Она со своим вторым мужем живёт в Баварии. Вот и шлёт нам образцы местной продукции.
— Какая замечательная прабабушка, — замечаю я, смакуя лёгкую пивную горечь на языке.
— Бабуля вообще мировая. Она когда от нас уехала, мне её очень не хватало.
— Ты был с ней близок?
— Да я вроде как и сейчас не сильно отдалился, — пожимает плечами. — Просто тогда было странно без неё. Я на самом деле в детстве почти полностью на ней был, особенно в последниие годы перед её отъездом.
— А как же родители?
— Отец работал, а мама… там всё сложно было.
— Ооооо, — тяну я чуть веселее, чем следовало бы. — А кто-то ещё меня обвинял в том, что я свои тайны храню излишне строго.
Стас смотрит на меня таким внимательным взглядом, что мне тут же становится совестно, видимо, пора уже заканчивать с осуждением его жизни, я ведь и вправду ничего о нём не знаю.
— Прости, — тихо прошу я.
— Всё в порядке, просто там много всего. Я ведь родился, когда родители ещё сами по сути были детьми. Так что без бабушки там было никак. А потом Рома появился. И там стало всё ещё сложнее.
— Рома уже тогда отжигал?
— Он когда ещё совсем мелкий был, ему диагноз лейкоз поставили, — Стас говорит вроде как ровно, но я всё равно слышу в его словах затаённую боль. Плохо помню то время, мне самому не так уж и много было. Но мы его чуть не потеряли…
И это «чуть» бьёт по моим и без того расшатанным нервам. Моё знакомство с Ромой было не таким уж и продолжительным, но он был настолько напористым, настолько активным… настолько живым, что я даже в своей голове не могла представить, как это «чуть не потеряли».
— Лечение шло плохо. Мама с ним постоянно пропадала на лечении, отец работал. Я был с бабулей. Но потом всё стало совсем туго.