Он был готов сражаться.
Я застыла, во все глаза глядя на огромную пасть в стене.
Гарри взвился под потолок и весело прокричал:
— То-то же вам! Будете знать, как обижать нас!
— Вы оживили дом, — невозмутимо сказал инквизитор. — Ваша кровь, действительно, удивительна. Теперь, я понимаю, почему портал открылся.
Пасть вдруг стала шире, заскрипели и застонали старые доски, и из неё вывалился самый настоящий язык — деревянный, но очень пугающий.
Он подобно змее попытался схватить инквизитора, но тот ловко увернулся, а Перри вцепился в язык зубами и когтями. Полетели щепки, и язык тут же скрылся в темноте пасти.
Перри отплёвывался от застрявших у него во рту заноз.
Джон Тёрнер сложил руки за спиной и спокойно сказал:
— Что ж, я вижу, разговора в вашем особняке между нами не состоится. Очень жаль, леди. Придётся мне прислать вам официальную повестку, дабы вы явились с объяснениями о своём пребывании здесь и пояснили, куда подевалась леди Чантервиль.
— Чего?.. — отмерла я. — Какую ещё повестку?..
— Если вы не хотите официальности, то рекомендую вам немедленно успокоить дом. И тогда мы поговорим, как нормальные люди.
Весь невозмутимый вид и галантность Джона Тёрнера вызвали во мне раздражение и избавили от страха.
Это ведь мой дом и он мне ничего не сделает! Наоборот, он меня защищает, как я и попросила!
— Как нормальные мы могли с вами поговорить до момента, когда вы меня отравили, — произнесла я глухо, сжимая руки в кулаки.
Обида и злость на инквизитора вернулась с новой силой.
— Уходите. Немедленно. Или я позволю своему милому домику вас сожрать.
— Подавится, — усмехнулся инквизитор. — Но мне жаль портить свой новый костюм. Портной очень старался, будет жаль, если благодаря вашему дому его труд пойдёт насмарку.
— Гарри, проводи гостей на выход, — попросила своего довольного фамильяра.
Мужчина мне кивнул и холодно улыбнулся:
— До скоро встречи. Леди.
— Прощайте, не уважаемый мной милорд, — не удержалась я от язвительности.
Гарри весело насвистывал, провожая гостей, а я наблюдала, как жуткая пасть исчезает, и на её место возвращаются стена и распахнутое окно.
Значит, чтобы снять проклятие, нужна моя кровь.
Джон Тёрнер и его невоспитанный дракон покинули мой дом. И вот как это обычно и бывает, у меня на языке тут же возникло столько искромётных фраз, столько едких замечаний, что он просто бы обалдел!
А ещё… ещё я с удовольствием припечатала бы серебряный поднос в его холёную аристократичную рожу!
Но после драки кулаками не машут.
