Ах, Лиза! Знаешь, моя малышка Хенни сегодня опять смеялась! Она так сладко смеется, что ее дедушка просто без ума от нее. Но тебя она, конечно, совсем не помнит, ведь ты все время занята своим дурацким лазаретом.
– Большое спасибо, Китти. У тебя особый талант – изрядно испортить мне настроение.
Подурачившись, Китти сказала, что Лизе не стоит так себя вести. И к тому же у нее есть для нее хорошая новость:
– Тилли очень хотела бы ухаживать за больными солдатами. Как ты думаешь, можно попробовать? Она милашка, правда, немного наивна, простодушна и не слишком расторопна.
– Думаю, это можно устроить. Пошли ее к маме, она займется ею.
Через две недели – это уже был июнь – приехал представитель военного министерства: он хотел воочию увидеть лазарет. Обнаружил и недостатки: отопления зала, где должны лежать раненые, явно недостаточно для зимнего времени, а еще надо бы приобрести двенадцать белых фартуков и чепчиков для помощниц медсестер. Кроме того, он расспрашивал повариху, не может ли она готовить для больных диетические блюда. Расправив плечи, Фанни Брунненмайер заявила, что при нынешней нехватке продуктов она месяцами готовит одно и то же, после чего посланник уважительно назвал ее «боевой женщиной» и тотчас ввел в строй «резервный военный госпиталь».
Первых пациентов привезли на военном грузовике: это были два солдата, отравленные газом, кроме них, лейтенант и фельдфебель с дизентерией и еще пять офицеров с различными пулевыми ранениями. Лазарет был открыт, и теперь на первом этаже виллы царило необычное оживление. Практически ничто не работало так, как это представляли себе Элизабет с Алисией. Младшие медсестры в большинстве оказались вообще непригодными для этой работы, медицинский советник запрашивал лекарства, а их просто не было в наличии, отсутствовали шкафчики для личных вещей пациентов, но самой большой проблемой, как оказалось, был один-единственный туалет на весь лазарет. Находились и трудные пациенты – не все были благодарны добровольным помощникам. Господа офицеры переругались из-за отдельных комнат; двое уже выздоравливали и потому дымили сигаретами и распивали спиртные напитки, которые получали от беспокойных родителей. После первых трех суматошных дней Элизабет созвала чрезвычайное заседание, оно состоялось вечером в столовой, с участием доктора Грайнера и Тилли Бройер, единственной медсестрой, оставшейся на этой работе. К удивлению Элизабет, сестренка Альфонса Бройера оказалась ловкой помощницей. Так же, как и ее брат, она казалась немного неумелой и застенчивой, но когда перед ней ставилась какая-то задача, она легко выполняла ее благодаря умелым рукам и ясному уму.
Доктор Грайнер выглядел усталым и чрезвычайно недовольным.