– Позже, – сказала Элизабет и удалилась с двумя наполненными мисками.
Йордан решила подождать ее в кухне. Она помогла Ханне накрыть стол для медсестер и обслуживающего персонала, но когда Брунненмайер спросила ее, не хочет ли она пообедать со всеми вместе, она с благодарностью отказалась и побежала в больничную палату.
– В чем дело? – нетерпеливо спросила Элизабет.
– На пару слов, милостивая госпожа. Можем ли мы поговорить где-нибудь наедине?
Элизабет недовольно вздохнула, но затем все же открыла дверь процедурного кабинета, свободного во время обеденного перерыва.
– Так в чем дело? У меня не так много времени, Мария.
Дело конфиденциальное, и сообщить о нем нужно было тонко и деликатно. В этом отношении Мария Йордан оказалась неподготовленной, она описала все происходящее в квартире со всеми подробностями, о которых ей, вероятно, лучше было пока умолчать.
– Они сдвинули мебель? Опустили шторы? Заняли нашу спальню?
– Что я вам скажу, госпожа. Ваша свекровь даже перерыла все ваше белье. К сожалению, я не могла этому помешать, но я просто вскипела от негодования, клянусь. А потом этот странный слуга, который выглядит, как живой мертвец.
– Ах, вы имеете в виду Иоганна? Да он совершенно безобидный. Работает на Хагеманнов уже почти пятьдесят лет.
– Он разрубил скамейку топором. – Элизабет больше не слушала. Она села на табурет и положила руку на лоб, так что Мария Йордан уже забеспокоилась, что она упадет в обморок. – Боже мой, я должна была сообщить вам это как-то более бережно, но я сама пришла в ярость… Я принесу вам стакан воды, госпожа.
Элизабет энергично замотала головой, затем выпрямилась и сделала глубокий вдох. У нее нет ни времени, ни желания ссориться со своими родственниками.
– Если Риккарде и Кристофу нужна эта квартира, я не могу отказать им. Однако я, конечно, не готова жить там вместе с ними. Ни один человек не может требовать от меня этого.
– В этом вы совершенно правы, госпожа.
– Мое место здесь, Мария, – продолжила Элизабет. – Здесь, с этими несчастными молодыми людьми, которые пожертвовали ради отечества своими силами и здоровьем. Никогда еще за всю свою жизнь я не выполняла столь высокую задачу, и с этого момента я намерена посвятить себя ей целиком.
Она торжествующе посмотрела на Марию Йордан, которая вздохнула с облегчением. Совершенно очевидно, что Элизабет фон Хагеманн поборола ступор и была готова вновь вернуться к делам.
– Это означает… что? – спросила Мария Йордан, уже предугадывая ответ.
– Пока мои родственники живут на Бисмаркштрассе, я перееду в свою комнату на вилле. Позаботьтесь, пожалуйста, о том, чтобы моя одежда и другие личные вещи были доставлены на сюда.