Все они были очень рады работать у Мельцера, особенно те, кто работал внизу на паровой машине, потому что там было очень тепло.
Мари усмехнулась такой наивности. Сгребать уголь в нижней части паровой машины – каторжный труд, и никто бы не позавидовал изголодавшимся военнопленным. Однако кому, как не им, это делать? Молодые немцы были на войне, воевали за родину, возвращаясь калеками, а попав в плен, вкалывали до изнеможения на вражеской земле в шахтах и рудниках. Какое безумие!
– Неужели они говорят с тобой по-немецки? Я думала, что они могут только по-русски или по-французски?
Ханна рассказала, что некоторые из них немного выучили язык. Как же иначе, ведь они должны были понимать приказания на немецком.
– Конечно, я об этом как-то не подумала.
На фабрике снова началась жизнь. Когда сторож Грубер открыл им ворота, Мари увидела во дворе нескольких рабочих, которые несли на прядильную фабрику огромные рулоны бумаги. Из цеха доносились привычные гвалт, шипение, жужжание, скрежет, свист – все это сливалось в оглушительный шум, который работницы ощущали всем телом еще несколько часов после окончания смены. Ханна направилась с тележкой в складской отсек, где две женщины помогали ей раздавать пищу. Пока пленные обедали, старый бригадир Ханцингер следил за тем, чтобы давление в паровой машине не упало. Двое молодых парней с бледными лицами – это были солдаты тыла, которым не было еще и восемнадцати, – присоединились к раздаче еды, им тоже дали по тарелке супа. Завистливые взгляды других рабочих сопровождали заключенных и их охранников во время обеда.
– Они обжираются, в то время как наши дети дома голодают!
Мари рассталась с Ханной, чтобы пройтись по цехам. Немного позже она осмотрела прядильню и обнаружила, что работали только четыре машины, а в пятую заправляли новый рулон бумаги. Она внимательно наблюдала за работой и сделала выводы: намного проще доставлять тяжелый рулон до машины на тележке – тогда рабочим оставалось только поднять его и насадить на ось. И зачем использовать такие огромные рулоны бумаги? Их вес создавал столько проблем, ведь машина не могла работать равномерно: сначала сложно было начать движение, а потом, когда рулон разматывался, машина работала слишком быстро, из-за чего полученные нити не годились для изготовления более тонких тканей. Если бы рулоны были наполовину меньше, то машины работали бы ровно и не было бы брака. С другой стороны, тогда пришлось бы чаще прерывать работу для замены рулонов. Надо как-то разорвать этот круг…
Войдя в прядильный цех, она увидела Ханну, стоящую у двери упаковочного цеха, – на плечи девочки был накинут шерстяной платок, а в ее темных волосах поблескивали снежинки.