Капитал, проценты, счета, акции, займы, долговые обязательства, облигации, ценные бумаги, ипотеки – все эти понятия были такими естественными для Альфонса и отца, что за столом они могли прожужжать ей о них все уши. Она же в этом совершенно ничего не понимала и не хотела понимать. Мама была ей намного ближе, она часто говорила: «Банк – это заведение без моральных принципов, поскольку он требует назад больше, чем дал взаймы».
Ребенком Тилли думала, что ее отец занимается каким-то мошенничеством, за которое ей было очень стыдно, ведь она любила отца, хотя тот редко находил для нее время: он больше занимался Альфонсом. Она часто мечтала о том, чтобы он закрыл свой банк и вместо него открыл большой магазин на Каролиненштрассе или Максимилианштрассе. Универмаг, где можно купить по сходной цене кучу разных красивых вещиц, ей казался лучше банка. Повзрослев, она поняла, что мечты ее были довольно смешны и нелепы, и была рада, что никому о них не рассказывала. Она часто уединялась в огромной библиотеке отца и читала до глубокой ночи Гете, Брентано, Жан Поля и Теодора Шторма, отчего мать, не понимая образ жизни дочери, называла ее «синим чулком». В пансионе ей прочили очки с толстыми стеклами, ведь всем известно, что от чрезмерного чтения у маленьких девочек портится зрение.
Война, словно удар грома, заставила ее очнуться, выйти из романтического мира грез и вернуться в реальный мир. Отец часто говорил о скором начале войны, но никто не хотел в это верить до тех пор, пока война и в самом деле не грянула. С воодушевлением и с яростью немецкие солдаты сражались с врагом, напавшим – как сказал кайзер – на мирную страну. Ее, Тилли, война вывела на новый путь, дала ей новые силы, о которых она даже не подозревала. Сначала она хотела работать в лазарете только затем, чтобы быть хоть каким-то образом полезной. Она страшно боялась, что может оказаться совершенно непригодной для такой службы, поскольку от одного вида крови ей становилось плохо. Однако все вышло наоборот. К собственному удивлению, она справлялась с самыми сложными ранами, ассистировала врачу во время операций, а потом чистила операционный стол и инструменты. Медицина оказалась чудесной наукой, единственной, действительно нужной человеку, способной сохранить ему жизнь и уменьшить страдания. И если она не была бы женщиной, то стала бы с большим желанием изучать медицину.
А потом на нее нагрянула любовь. Не как гром среди ясного неба, как часто пишут в книгах, а как-то тихо, смиренно и покорно. Сначала улыбка, на которую она просто ответила. Потом утренний привет, который прозвучал каким-то необычно проникновенным тоном. Доктор Мёбиус хвалил ее, когда она помогала ему во время работы.