Мари была только наполовину рада этому комплименту, поскольку он подтвердил то, что она сама уже давно заметила: Иоганн Мельцер все больше и больше отстранялся от повседневных дел и мало заботился о сбыте бумажных тканей. В конце концов он предоставил Мари право делать закупки самостоятельно, без него.
Она оказалась осторожной и умной деловой женщиной, и директора это, похоже, вполне устраивало. От него теперь требовалась только подпись, каждая бумажка ложилась ему на стол в ожидании благословения.
Сегодня, в порядке исключения, Иоганн Мельцер сидел в кабинете Пауля за письменным столом, положив перед собой несколько папок и книг.
– Ты снова не пришел на обед, папа, – укоризненно произнесла она. – Чем ты питаешься? Воздухом и цифрами?
Он закрыл книгу и снял очки. Сколько морщин появилось у него на лице. Казалось, его до сих пор такое крепкое тело как-то скукожилось, и даже пиджак вдруг стал смотреться на нем мешковато.
– Зачем тебе понадобились эти книги, Мари? Это все твоя навязчивая идея проникнуть в искусство двойной бухгалтерии?
Вообще-то, он мог бы гордиться тем, что его невестка занимается таким скучным делом, как бухгалтерия. Как ни странно, он часто хвалил ее перед знакомыми, называя «толковой деловой женщиной». Однако когда речь заходила о том, чтобы объяснить ей что-нибудь, он начинал упираться.
– Я попросила господина Брукмана дать мне кое-какие бухгалтерские книги.
Иоганн Мельцер смеялся недолго и отрывисто, затем откашлялся. Ну да, старик Брукман был как раз тем человеком, которого мог пойти у Мари на поводу.
– И? Он рассказал тебе о своей работе? О дебите и кредите? Он такой аккуратист, и почерк у него такой бисерный. А какие у него тоненькие пальчики. Как у монаха, что копирует Библию.
Старый бухгалтер действительно много чего объяснил ей. Однако он любил вдавался в мельчайшие подробности, отчего у Мари сложилось впечатление, что она не все поняла. Вот почему она взяла у него эти бухгалтерские книги.
– Да, он трудолюбив и предан своему делу.
Их взгляды одновременно устремились на бокал, стоявший справа от стопки книг на ее столе. Он был наполовину пуст и явно не принадлежал Мари. Откашлявшись, Мельцер почти вызывающим жестом взял его в руки и допил содержимое.
– Ты, наверное, ждешь, чтобы я освободил для тебя стул, да? – сказал он не без иронии.
– Да нет, сиди, папа. Я хотела кое-что обсудить с тобой.
Сняв шляпу и жакет, она устроилась в кожаном кресле. Мари чуть было не положила ногу на ногу и покачала одной ногой, но сдержалась, потому что знала, что он терпеть этого не мог.
– Ты хочешь спросить про свои рисунки? Если ты хочешь знать мое мнение, то я его выскажу: мне не нравится, когда женщины одеваются, как мужчины.