Были и раки, и крысы, а на одной картине свились в клубок какие-то отвратительные паукообразные существа. Тилли содрогнулась. Интересно, и кто захочет купить такую картину? Ее можно повесить разве что в столовой, где соберутся непрошеные гости. В более поздний период Китти рисовала прекрасные, залитые солнцем пейзажи. Это было прошлым летом, когда она со своим мольбертом бродила по парку.
– Мои дорогие, уважаемые гости и друзья! – донесся из салона голос госпожи директора Вислер. Тилли не могла ее видеть, но ее звонкий голос был слышен даже в самом дальнем углу квартиры. В отличие от своего мужа, молчаливого ученого, директора гимназии, госпожа Вислер любила быть на виду. Разумеется, она не упустила возможности произнести панегирик в честь молодой художницы, к тому же она сама проявила такую самоотверженность, предоставив ей свои помещения.
– Это уникальный талант, мои дорогие друзья, клянусь вам: скоро имя Катарины Бройер будет известно во всей империи…
Тилли в душе забавлялась. Госпожа директор Вислер, похоже, в эйфории от восторга совсем забыла, что они уже живут в республике. Император находился в изгнании в Голландии – поговаривали, что он рубил там деревья.
– Все началось на Монмартре, в маленькой комнатке под крышей. Да, в Париже – в те времена, когда еще царил мир и искусство чувствовало себя на улицах города, как дома…
– Невероятно, – прошептала Лиза, подойдя с Серафиной к Тилли. – Художница с Монмартра. Поистине, эта женщина может превращать солому в золото!
Серафина фон Зонтхайм довольно прохладно поздоровалась с Тилли и сразу же потащила Лизу в соседнюю комнату, где собралась небольшая группа из ее знакомых. Тилли видела, как они перешептывались друг с другом, но затем, увидев Лизу, быстро замолчали.
Все еще было больно оставаться невинной мишенью для всех этих людей, потерявших свои деньги в результате краха банкирского дома Бройера. По этой причине ее мать почти не выходила из дома, она отвергала даже самые благонамеренные приглашения Мельцеров. Это было несправедливо. Ни она, ни ее мать не знали о положении дел в банке. А ее отец был мертв. Может, их хотели обвинить и в этом?
– Эти грандиозные пейзажи, залитые солнцем и словно окунувшиеся в теплое золото, – живая симфония надежды и всепобеждающей красоты. Посмотрите только на этот экспрессивный мазок…
Тилли действовала на нервы эта напыщенная речь госпожи, и она пробралась поближе к двери, чтобы сбежать в коридор.