Ведь ты единственная, кому я могу довериться…
«О боже, – подумала Мари. – За этим обязательно последует какое-то ужасное признание. Если бы я была уже в своей постели…»
– Я была там с… с Жераром, – прошептала Китти.
Мари не поняла. Китти и вправду говорила о Жераре Дюшане? Этого просто не могло быть…
– Но не подумай, что я сделала это специально, Мари… Это была чистая случайность. Он сидел в кабаре через два места от меня, разве это не забавно? И выглядел он гораздо лучше, чем на моей недавней выставке. Там он был такой растрепанный и оборванный, что можно было испугаться, приняв его за уголовника…
Жерар Дюшан заговорил с ней после представления и пригласил в бар на короткое свидание. Видимо, после выставки у госпожи директрисы Вислер он не выпускал ее из виду. Какая настойчивость, непостижимо. На что он надеялся? Он был французом – неужели он думал, что здесь его примут с распростертыми объятиями? Или просто рассчитывал на интрижку с очаровательной Китти?
– Он сильно изменился, Мари. О, он чуть не умер в лазарете, а на войне пережил столько страданий. Он сказал мне, что об этом невозможно рассказывать, это надо пережить самому. И представляешь – бедняга в пух и прах рассорился со своей семьей. Они лишили его наследства. Он остался без гроша в кармане, но моих денег не захотел брать, ни за что на свете. Он даже заплатил за шампанское. И нет… между нами, конечно, ничего не было. Да и не могло быть. Там были только маленькие столики и старомодная, обтянутая плюшем мебель отвратительного красного цвета…
У Мари еще больше закружилась голова. Ну все, на сегодня новостей достаточно.
– И что же теперь будет? Я имею в виду – с вами обоими.
Китти задумчиво улыбнулась и пожала плечами, мол, время покажет:
– Он сказал, что Альфонс Бройер замечательный человек. До войны Жерар время от времени имел дело с банкирским домом Бройера, вот откуда он его знал.
Мари импульсивно взяла ее за руки.
– Ты уже взрослая, Китти. Возьми свою жизнь в свои руки. Слушай свое сердце и поступай так, как считаешь нужным, но помни, что у тебя есть семья и маленькая дочь. И конечно, что мы все тебя очень любим.
– О Мари, моя единственная Мари…
Китти, всхлипнув, прижалась к золовке и прошептала ей на ухо, что она знала – Мари поймет ее, и, успокоившись, ушла наконец к себе.
Войдя утром в столовую, Мари застала за завтраком Алисию и Элизабет. Судя по выражению их лиц, разговор между ними был не очень приятным. Они изо всех сил постарались встретить Мари приветливыми улыбками.
