Она побледнела, вытаращилась, испуганно вращая зенками, как будто увидела призрак.
– У-ушли они. С-сами, – заикаясь пролепетала она. – С-служанка в-ваша с девочкой. Ма-мальчишка тут остался, его в подвале держали. По-потом с-с-старуха объявилась. К-крик подняла. Ее т-тоже в подвал посадили. А н-ночью они с-сбежать пытались. Еф-фима оглушили. Но он успел сигнал подать. Парень убег, а с-старуху…
– Что с ней? – Я ощутила, как кровь закипела в жилах, а кости опасно затрещали, отдаваясь ломотой и болью.
– Аркадий С-степанович п-плетью ударил несколько раз. Ее с-староста п-после в д-деревню забрал.
Этого я уже не выдержала, зажала служанке сонную артерию, прислушиваясь к тому, чтобы женщина уснула. Затем связала и оставила ее в комнате, а сама ринулась к выходу. Охранники не ожидали, что я появлюсь на пороге и не со стороны леса. Обоим прилетело в лоб скалкой, которой предусмотрительно вооружилась на кухне.
Кучер, прикорнувший на земле, прислонившись спиной к колесу экипажа, как увидал меня, молиться начал и святыми знаками себя осенять.
– Что, не ожидал, тварь? Думал, оставили меня в волчьей яме подыхать, и дело с концом? Ну уж нет! Ты за все ответишь перед судом княжеским, – презрительно плюнула на ничтожество, бросившееся в пыли ползать и прощения вымаливать.
Лошади, учуяв волчицу, взвились на дыбы, забили копытами, сорвались с места и понесли. Эх, забыла, что животные боятся хищников. Теперь пешком добираться придется.
– Пошел прочь! – оттолкнула ногой конюха, норовившего ухватить за подол. – Не думай, что сумеешь убежать от наказания. Теперь я тебя везде найду, – бросила ему через плечо, а сама устремилась к деревне.
Спешила из последних сил, и не зря. Там тоже творился беспредел. Мужики с кнутами и палками выселяли крестьян из домов. Из дворов доносился детский плач, женщины голосили, ревела скотина, которую выгоняли на улицу из загонов. Из окон летела посуда, личные вещи.
– А ну, стой! – схватила за руку здоровенного лба, замахнувшегося, чтобы ударить мастерицу, недавно переехавшую из города. Она вцепилась в козу, которую амбал тащил со двора.
– Кто посмел? – взревел детина. – Пошла прочь, сейчас плетей… – увидев, наконец, на кого рот разинул, парень осекся.
– Вон с моей земли, пока не зашибла! – От души заехала наглецу скалкой по уху.
Другой бы на его месте уже в беспамятстве рухнул, а этот только башкой потряс и посмотрел обиженно.
– Не сметь моих людей трогать, кому сказала! – рявкнула, что есть силы, привлекая к себе внимание.
