– Копытов увез силой из дома. Я сбежала и провалилась в яму. Случайно… помогите! Мне. Не оставляйте. Одну. Снова.
– Снова? То есть, барон видел, что вы в беде, и бросил? – переспросил Григорий.
Сил, чтобы ответить, у меня уже не осталось. Я прикрыла глаза, а из-под ресниц вновь полились слезы.
– Не переживайте, Ваша светлость. Я вас тут не брошу! – успокоил мужчина. – Я пока не буду трогать раны и вынимать колья из тела, – пояснил Григорий свои действия. – Сначала вытащу вас отсюда вместе с обломками, а после решим, как быть дальше. Не бойтесь, я удержу вас и постараюсь обломить колья аккуратно.
Я снова открыла и закрыла глаза, давая понять, что слышу его. Сначала Бирюков убрал кол, упирающийся в спину, затем настал черед того, что пропорол правое плечо. Наверное, у меня начались галлюцинации, потому что в память впечаталась картина, как бирюк стиснул в кулаке злополучную деревяшку, и та раскрошилась под давлением сильных пальцев.
Самого Григория я уже не видела, но чувствовала тепло его тела, согревающего поясницу и поддерживающего второй рукой на весу. С появлением этого мужчины появилась надежда, что теперь все будет хорошо. Он вытащит меня, поможет и найдет способ спасти жизнь.
Следом свободу обрела правая нога, и последним Бирюков обломал кол, пропоровший бок. Это была самая опасная и болезненная рана. Малейшее шевеление отдавалось мучительной болью. Не всякий мужчина одним движением сломает толстенную деревяшку. Григорий предупредил, чтобы потерпела, но все равно, когда кол шевельнулся в ране, я жалобно вскрикнула и опять отключилась.
Не представляю, каким образом Бирюков выбирался вместе со мной из ямы, но очнулась уже наверху. Раны сдавливали тугие повязки. Наверное, их зафиксировали, чтобы не смещались при передвижении. Старая черкеска, на которой я лежала, пахла Григорием, а еще лесом и немного мокрой псиной.
На лицо падали горячие капли влаги. Неужели дождик? Нет. Судя по всхлипам и осторожным поглаживаниям, рядом кто-то тихо плакал. И это явно не бирюк. А кто?
– Ее не спасти! Княгиня не выдержит дорогу. Целителя в наших краях нет, амулет разрядился, ящичек магической почты исчез, мы даже вестник отправить не можем, – глухим голосом Григорий перечислил факты.
– Но мы должны что-то сделать! Ярушка не может умереть, – с отчаянием в голосе прошептала Матрена.
Откуда только взялась? Но это хорошо, что бабулька рядом. Она не оставит меня одну.
Собственное состояние я бы назвала пограничным. Еще не в беспамятстве, но уже близко к нему. Слабость в теле была такая, что сил не хватало пошевелиться. Я слышала разговор Григория и Матрены, понимала, что происходит, но не исключала вариант, что происходящее – плод воспаленного воображения, а на самом деле я по-прежнему нахожусь в яме.