– Только не говори мне, что не посмотрела на корону магическим зрением.
– Хорошо, не буду, – покладисто согласилась я, потому что о том, что на все королевские украшения и регалии надо было смотреть магически, даже не вспомнила.
Генерал только прорычал что-то сквозь зубы.
– Вот поэтому я категорически против участия женщин в таких операциях! Вы слишком эмоциональны, и под влиянием чувств, не способны мыслить рационально! – подвел итог он.
– Можно подумать, что мужчины всегда рациональны, – фыркнула я. – Уверена, что у тебя наберется немало историй о том, как у молодых солдат и офицеров эмоции перевешивали доводы разума и приказы. Это от пола не зависит. Просто мы все – люди, а не бездушные автоматы. И вообще, ничего плохого со мной не случилось.
– Это сейчас ничего не случилось, а если ты и дальше станешь лапать все артефакты, даже не посмотрев на них магическим зрением…
Я покаянно повесила голову. Дэлору надо было выговориться. Он – молодец, не стал меня отчитывать при всех, а только когда мы оказались наедине. Однако, если так будет продолжаться, мой любимый генерал запретит мне вообще участвовать в любых опасных операциях.
– Ты прав, – перебила я Дэлора, поднялась со стула и обняла любимого мужчину.
Он сразу расслабился, но вскоре отстранился и, взглянув в глаза, заговорил:
– Никогда, больше никогда так не делай, слышишь?! Ты себе представить не можешь, что я почувствовал, когда увидел, как ты забрала корону. Все, кто только пытался сорвать её с головы монарха, мгновенно умирали. У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел твои руки, схватившие корону. Ты понимаешь, Маша? Я несколько минут думал, что ты мертва. Когда услышал твой голос, решил, что мне кажется, – исступленно шептал Дэлор, в его глазах до сих пор горел стылый страх за меня. – Никогда! Никогда больше так не делай!
– Обещаю! – выдохнула я, успокаивающе поглаживая черные волосы генерала.
Сейчас, глядя в его лицо, чувствуя, дрожь в его пальцах, меня накрыло осознанием: Дэлор действительно любит, а еще доверяет, раз показал, насколько сильно переживает. Его образ несгибаемого генерала, которого ничто не сломает, на самом деле лишь маска, за которой он прячется ото всех, но не от меня. Сейчас он снял эту маску и показал, насколько сильно боится за мою жизнь. Это невозможно сыграть, я знала это, чувствовала всем сердцем. Мне хотелось успокоить Дэлора, обнять, изгнать этот стылый страх из его глаз. Я потянулась к его губам и вздрогнула от той нежности, с которой он ответил.