– Баюн, а в моём мире этот камень Алатырь камнем зовётся, представляешь?
– А что удивляться-то? Отражения все такие, мра-а-ур. Каждый мир душу и сердце имеет. Только если мир умирает, он без магии остаётся. Это про твой мир как раз.
Я вздохнула и кивнула.
– Скажи, что дальше-то делать?
По котовьему совету направилась я к камню великому.
Хоть верьте, хоть не верьте, каждый шаг дался мне с огромным трудом.
Будто к ногам моим гири прицепили, будто на плечи мне небеса рухнули.
На лбу пот выступил, и запыхалась я так, словно марафон пробежала. Хотя по факту всего сделала с десяток шагов.
И вот оказалась у подножья могучего каменного гиганта, из которого древо мира росло, и от которого силой шарахало так, что впору сознание терять.
Ох, и не зря Баюн меня к речке молочной отправил и на бережку побыть заставил. Без магии и сил тут точно делать нечего.
– Здравствуй. Марья меня зовут, – промолвили мои губы. Даже говорить оказалось сложно.
– Баюн сказал, долго Хозяйку ждать пришлось, но вот я и пришла. Постараюсь, приложу все усилия, чтобы сберечь королевство и не навредить миру. Уж что не так, не серчай, пожалуйста. Новое тут всё для меня. Но я научусь, и если знаниями, да мудростью наделишь, толку от меня больше будет. Так что… с твоего благословения… Примешь ли меня, Марью из другого мира, как новую Хозяйку?
Ну, вот. Вступительная речь произнесена, я представилась, сказала, кто такая, теперь можно и ладони приложить.
Надеюсь, меня не убьёт на месте?
А то кто его знает, вдруг Бел-горюч камень решит, что недостойная я Хозяйкой быть и испепелит меня?
Что ж, вот и проверим.
И приложила ладони к камню, который я поняла, почему Бел-горюч зовётся. Взвыла я раненным зверем и хотела одёрнуть руки, да кто бы мне позволил!
Ладони словно приросли к поверхности камня!
Представьте себе раскалённые угли. Представили? Вот по ощущениям, я будто к углям ладошки-то свои и приложила.
Мне показалось, что бело-рыжий загудевший огонь, охвативший мои руки по самые плечи сожрал, сплавил мою кожу, испепелил мышцы, жилы и до костей моих белых добрался, и вот-вот их в прах обратит.
Больно же как! БОЛЬНО!
В жизни не кричала так громко, что голос в ноль сорвала.
Слёзы водопадом брызнули из глаз.
Да только никого мои страдания не трогали. И Баюн на помощь не спешил.
Спустя несколько минут, часов, дней, месяцев, а может веков, по ощущениям, прошла целая вечность, как вдруг в голове услышала мужской, тяжёлый, густой и обволакивающий голос: «Смешная.