— Ваш чай, госпожа Анна, — Серидж отвлек меня от грустных размышлений, а Барт уже допивал второй бокал своего дурно пахнущего напитка.
— Спать буду как младенец, — фыркнул он, увидев как я сморщила нос.
Чай был горячий и невероятно вкусный, но допить его я не успела. В глазах потемнело и чашка выпав из рук, со звоном упала на пол и рассыпалась на сотни мелких осколков. Дальше я ничего не соображала — темнота, какие-то голоса, яркий свет, снова голоса. Кажется, меня куда-то несли, потом уложили на что-то мягкое. Треск поленьев в камине, холодная вода которая лилась на мое лицо, и снова темнота.
Пришла в себя нескоро. По примерным ощущениям прошло несколько лет, но открыв глаза, увидела, что за окном ночь и логически подумав, решила, что провалялась без сознания всего день. Но тогда почему так сильно болит все тело? Руки и ноги дрожали словно от холода, но в спальне было тепло, а я укрыта несколькими одеялами. Лицо в испарине, в голове туман и от сильной тошноты была слабость, так что я даже говорить не могла, только мычать.
Барт появился внезапно, выпрыгнув из-за изголовья кровати. Я пошире распахнула глаза, осмотрелась. Он принес меня домой, в мою спальню — это хорошо. Я полностью голая — это плохо.
— Ты была вся мокрая, пришлось раздеть, прости, — словно прочитав вопрос в моих глазах, ответил Барт. — Не думаю, что было бы лучше оставить тебя в сыром платье.
— Спасибо, — мой голос был такой тихий, что я едва слышала саму себя. — Меня отравили?
— Нет, хотя я сначала так и подумал.
— Что тогда произошло?
Ответить он не успел, дверь открылась и в спальню вошла пожилая женщина в сером платье и белом переднике. Тощая рука сжимала ручку деревянного сундучка, такой я уже видела в лекарском доме.
— Проснулись, — без приветствия буркнула она. Подошла ближе и склонившись надо мной, заглянула в глаза. — Вы меня видите?
— Тошнит, голова кружится,
— Давно контактировали с больными?
— Никогда, — я нахмурилась. Сейчас как скажет, что у меня ОРВИ, а никакого Терафлю с собой нет. Только додумала эту мысль, как зашлась в кашле.
А потом резко вспомнила. Мертвенно-бледное лицо Криссы. То, как на меня кричал Нэт. Он еще говорил что-то о песочной и лебединой лихорадке, убеждал меня в том, что я ничего не понимаю…
Я действительно ничего не понимала. Ведь лихорадкой невозможно заразиться от болеющего ей человека!
— У вас песочная лихорадка, госпожа Анна, — лекарка отвела взгляд, ее губы и руки едва заметно дрожали, пока она открывала чемоданчик.
