Саша думала, что уснет, едва коснувшись головой подушки, но все оказалось не так. Стоило Войтеху погасить свет, как сотни разных мыслей, на которые не находилось времени с момента приезда в это село, полезли ей в голову.
«Все, хватит, – приказала она себе, очередной раз перевернувшись с одного бока на другой. – И сама не спишь, и Дворжаку не даешь».
По его дыханию Саша слышала, что он тоже не спит, просто старается вести себя как можно тише.
– Войтех, можно задать тебе вопрос? – спросила она, когда поняла, что все равно не уснет. И тут же улыбнулась, услышав себя со стороны. Можно подумать, он мог избежать ее вопросов, добровольно оставшись с ней наедине.
Судя по сдавленному фырканью, за которым Войтех попытался скрыть смешок, ему в голову пришла та же самая мысль.
– Мне нравится, что ты всегда пытаешься сделать вид, будто выбор остается за мной.
– Но он ведь действительно остается за тобой. Ты никогда не отвечаешь на те мои вопросы, на которые не хочешь отвечать.
– Но ты все равно не перестаешь их задавать. Спрашивай, я ведь никогда не против.
– Почему тебя так раздражает тот факт, что я всегда пытаюсь найти рациональное объяснение всему, что с нами происходит?
– С чего ты взяла, что меня это раздражает?
– Это видно, – Саша пожала плечами. – У тебя сразу и лицо, и голос меняются, хоть ты и стараешься себя контролировать.
– Меня раздражает не то, что ты пытаешься найти рациональное объяснение. Меня раздражает то, что ты не готова принять некоторые факты.
– Но почему? Мало кто готов вот так с ходу поверить в призраков и полтергейст. Все пытаются найти этому логичное объяснение: коты на чердаке, старые скрипящие половицы. Я же не отрицаю того, что видела сама и чему так и не смогла найти другого объяснения.
– Знаешь, сколько человек из моего окружения три года назад, когда я заявил о том, что причиной аварии на МКС стало НЛО, допускали, что моя версия событий тоже может быть правдивой?
– Сколько? – осторожно спросила Саша, уже заранее зная ответ.
– Ни одного, – предсказуемо сообщил Войтех, тщательно контролируя свой голос. – Вообще никто. Мои коллеги, друзья, даже моя семья – все говорили о посттравматическом синдроме, о галлюцинациях по причине отсутствия кислорода, некоторые даже подозревали, что я выдумал это ради привлечения внимания. Кто-то откровенно смеялся, кто-то жалел меня. Я даже не знаю, что злило меня больше. Наверное, все вместе.
