— Сказывают, знаете вы, отче, где нынче обретаются некие людишки, уличенные в колдовстве и знахарстве да не почитающие Святую Троицу?
Елисей отставил пустое блюдце, положил на него надкушенный бублик, разгладил скатерть перед собой, наконец поднял на урядника светлый взор прозрачно-голубых глаз.
— Ты, казак, человек служилый, бывалый, повидал на своем веку, по всему, немало… — Священник говорил медленно, раздумчиво, будто сам с собой. — Думается мне, что такой человек должен был обрести терпимость и мудрость житейскую. Оно конечно, приказы надобно исполнять, однако иногда и поразмыслить невредно…
Никита поначалу слушал внимательно, но под конец насупился: непрост поп, ох, непрост! Есть у него здесь какой-то интерес, хотя вроде бы он же первый должен с ересью двуперстной бороться? В чем же дело?..
— Батюшка, — неожиданно встрял Кёлек, до того скромно стоявший за плечом Колобова, — вы же сами говорили на проповеди, что заблудшие души спасать надобно. Даже если они сами воспротивятся, так то по неведению, ибо не знают, что творят?..
— Спасать души словом божьим — это одно, а оружной силою негоже! — громыхнул Елисей, поднимаясь.
— А смертный грех на себя принимать духовному лицу? — рассердился окончательно Никита. — Побойтесь Бога, отче! Ведь знаете же, о ком я говорю!..
Несколько секунд они сверлили друг друга гневными взглядами, раздувая ноздри и сжимая кулаки, потом огромный священник вдруг сник и будто стал ниже ростом, опустился обратно на стул.
— Что ж вы удумали, нерадивые?.. — сокрушенно покрутил он головой. — Ведь обрекаете людей, таких же, как вы, на муки и несправедливость…
— Я — человек подневольный, отче, — успокаиваясь, проговорил Колобов. — Может, вы и впрямь верите, что этих колдунов и отступников можно возвернуть на путь истинный одним словом. Только я знаю: не накажи их, зараза ихняя по людям поползет! Еще хуже будет.
Снова в горнице воцарилось напряженное молчание. Наконец священник вздохнул:
— Воля ваша, урядник. Ложь — тяжкий грех, потому скажу. Да, приходят ко мне изредка люди из урмана, что на север от города тянется аж до самого Чулыма. Приходят за советом да за помощью — по здоровью да по хозяйству. Так что в однорядь вам и меня придется повязать!
Колобов шумно выдохнул, выпуская напряжение, нахлобучил шапку, что всю дорогу мусолил в руках. Оглянулся на притихшего Кёлека.
— Добре, отче. На вас у меня приказу нет, а вот на гостей ваших мы тут засаду поставим. Уж не обессудьте, придется потерпеть.