Семена старообрядцев оказались вдали от цивилизации, где суровая природа и жажда выживания порождают смертельную борьбу за ресурсы. В условиях засухи и огня на тайге сталкиваются семьи, охотники и загадочные чужаки. Нарастает напряжение между людьми и силами природы, предвещая кровавый пир.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Хозяин урмана» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Семена старообрядцев оказались вдали от цивилизации, где суровая природа и жажда выживания порождают смертельную борьбу за ресурсы. В условиях засухи и огня на тайге сталкиваются семьи, охотники и загадочные чужаки. Нарастает напряжение между людьми и силами природы, предвещая кровавый пир.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дмитрий Станиславович Федотов Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Семена старообрядцев оказались вдали от цивилизации, где суровая природа и жажда выживания порождают смертельную борьбу за ресурсы. В условиях засухи и огня на тайге сталкиваются семьи, охотники и загадочные чужаки. Нарастает напряжение между людьми и силами природы, предвещая кровавый пир.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Колобов с утра пребывал в прекрасном настроении. Плененного накануне беглого скитника запихали в ту же тюремную клеть, где раньше сидел Кёлек, а добро из мешковины пустили на казацкий общак, разделив припасы по справедливости между всеми членами отряда.
Плотно позавтракав поповским окороком и пшенной кашей, Никита прихватил с собой верного Ондрейку и отправился допрашивать пленного. Остяк увязался за ними по собственному почину, но урядник возражать не стал — авось пригодится.
При рассеянном дневном свете, сочившемся через узкое оконце, скитник выглядел более человечно, чем ночью. Обыкновенный мужик, работяга — широкие покатые плечи, длинные узловатые руки с большими кистями, крепкие, чуть коротковатые ноги. Правда, зарос по самые глаза, так ведь не в городе живет.
Пленник в свою очередь разглядывал казаков — внимательно, даже чересчур, будто запоминал в подробностях. Но не было в его взгляде ни страха, ни злобы — одна печаль.
— Ну, здоров будь, дядя, — начал разговор Никита, усаживаясь напротив скитника на прихваченный со двора табурет. Он постарался придать голосу суровость и требовательность. — Рассказывай, как тебя звать-величать да где твои сродственники обретаются? Не то устали ужо мы вас по весям-то разыскивать…
Пленник, однако, отвечать не торопился, переводил пронзительно-синий взгляд с одного на другого, потом упер в остяка, выглядывавшего из-за плеча Головастого.
— Нан руси пила валлан па рапитты ахтыя лыват, айлат? — пробурчал низким, хриплым голосом скитник.
— Па хуты, пираш! Кёлек нётыйлан руси, — с оттенком гордости ответил остяк и ткнул пальцем в Колобова: — Мун катллан вэвтам хантэн!
— Что он говорит? — нахмурился Никита. — По-каковски это?
— Это наречие черных хантов, что на болотах живут, — зачастил Кёлек. — Лесной спросил, служу ли я вам… то есть воеводе острога? А я ответил, что помогаю добровольно, потому что вы, — он кивнул на казаков, — поступаете правильно…
— И в чем же наша правда? — прищурился Колобов.
— Ну… вы же ловите беглых, лихоимцев всяких… — смутился остяк.
— Ага, их самых! — оскалился Ондрейка. — А энтот что ж, разучился по-русски гутарить?
— Не, — вздохнул Никита, — это он нас на слаб/о /проверяет. А зря, дядя! — обратился он снова к пленнику. — Турусы нам с тобой разводить некогда. Не заговоришь, на колбасу собачью пущу! — неожиданно рявкнул урядник так, что вздрогнул даже Головастый.
— Ты глотку-то не дери, служивый, — спокойно произнес пленник, — она тебе, чай, еще сгодится. Имя тебе мое вовсе даже ни к чему, а вот насчет скита в урмане… отчего ж не проводить! — Он вдруг осклабился в почти зверином оскале. — Мы добрым людям завсегда рады.
