Семена старообрядцев оказались вдали от цивилизации, где суровая природа и жажда выживания порождают смертельную борьбу за ресурсы. В условиях засухи и огня на тайге сталкиваются семьи, охотники и загадочные чужаки. Нарастает напряжение между людьми и силами природы, предвещая кровавый пир.
Варвара Филаретовна вдовствовала уже третий год, самой же ей едва перевалило за тридцать. Так что, как говорится, было на что поглядеть неженатому мужчине!
А Федор, как и я, до сей поры так и не решился связать себя брачными узами. Но если я считал женитьбу делом десятым, к тому же отвлекающим от серьезной науки, то братец мой придерживался другой причины: глупость совершить, мол, всегда успею, а покуда и в умных похожу.
Хозяйка, завидев меня, разулыбалась.
— Здоровы ли будете, Степан Петрович! Садитесь-ка к столу, откушайте плюшек свеженьких — утром испекла.
— Благодарствую, Варвара Филаретовна, не откажусь! — ответил я и подошел к брату: — Здравствуй, Федор. Какими судьбами?
— Здоров будь, Степушка! — расплылся он в улыбке, встал и облапил меня по сибирскому обычаю. — Да вот, решил проведать ученого брата. Жаль, в Кузнецке не свиделись. Я в ту пору как раз в Москве был… Слыхал, слыхал про ваши одиссеи! Что, не ожидали такой красоты и долготы увидеть?..
— Да уж, Сибирь — это тебе не Тамбовщина и даже Дикое поле, — согласился я. — Поболе будет. А ведь я, Федор, аж до самой Камчатки добрался!
— Ну да?! — округлил он глаза. — Меня переплюнул? Я, вишь, только до Якуцка доходил — дале не сподобился…
Так, за разговорами, рассказами, мы просидели с Федором до сумерек. Варвара Филаретовна почти не докучала нам своим присутствием. Наоборот, сидела с краешку и внимательно слушала, иногда вздыхая и бросая томные взгляды на Федора, не забывавшего временами подмигивать ей, поведав очередную свою байку о похождениях «за три моря». Я даже раз попенял ему, мол, какой уж из тебя Афанасий Никитин — пшик один! На что сразу же получил достойный ответ: а ты и такого не видел!
Тут-то меня и дернул черт за язык.
— А вот послушай-ка, знамый путешественник, — веско начал я. — Наезжаешь ты в Кузнецк без малого десять лет, а не знаешь, что в глубине кряжа Салтышык есть священное место — Козыр-агаш. Там находится древнее капище татарского бога Тенгри. Между прочим, используемое аборигенами до сих пор!
— Ну и что? — хмыкнул брат. — Мало ли таких идолов стоит по тайге?
— Может, и не мало. А только это — очень древнее. И камлать там имеет право лишь Белый шаман, который рождается раз в шестьдесят лет! Этот шаман, или кам, как его называют сами кузнецкие татары, может совершать сложный и опасный обряд — тынычлану уятырле — пробуждения божества с человеческим жертвоприношением.
— Варварство какое!..