– Что-нибудь интересное?
– Видите? – У Полины дрожали губы.
– Ничего, кроме девочки, стоящей на стуле. По-моему, ей не больше года.
Полина ткнула пальцем в правый угол фотографии.
– Что это? – спросил следователь.
На стене за елкой, наполовину срезанная объективом, висела картина.
– Господи… это же репродукция той фрески… – Сергей Дуло пораженно замер. – Откуда?! А ну-ка, переверните фотографию! Что там написано?
– «Полине полтора годика». Почерк моей матери.
– Никогда не видела этой фотографии.
– Снимок сделан в вашей квартире?
– Определенно нет. И уж тем более я не видела раньше эту фреску. Разумеется, до тех пор, пока не попала в комнату Алины Бекешевой.
– Тогда откуда она здесь? – задумчиво произнес Дуло.
– Вы меня спрашиваете?
– Скорее себя. Там есть другие фотографии? – Он заглянул в чемодан.
Полина вытащила еще одну, большего формата:
– Кажется, семейный портрет.
На снимке были четыре человека. Мужчина лет тридцати, миловидная женщина и две девочки. Одной из них была та, что стояла у елки.
– Фотография не подписана? – спросил Дуло.
Полина развернула бумажный лист:
– Опять латынь! Та же надпись, что была на могильном кресте: «Loсо laudato est, ubi mors gaudet succurrere vitae».
– Ясно. Так сможете ее перевести?
Полина не успела ответить, потому что у Дуло зазвонил телефон.
Рыцари невидимой власти
Расплатившись с таксистом, Сергей Дуло распахнул заднюю дверцу и предложил руку Полине.
– Спасибо, – она выбралась на тротуар. – И все-таки что вам сказал Виссарион Иосифович?
– Велел срочно ехать к нему домой. Сказал, адрес вы знаете. И назвал код подъезда.
Они стояли во дворе дома на Кутузовском проспекте. Сюда почти не доносился уличный шум, двор был хорошо выметен, в добротной подъездной двери стоял кодовый замок.
Полина набрала код, раздался щелчок, и дверь отворилась. В просторном холле повсюду были ковровые дорожки и зеленые растения. Чувствовалось: в доме живут солидные, состоятельные люди.
– Последний. – Полина направилась к лифту.
На седьмом этаже была только одна дверь, которая распахнулась сразу, как только раздвинулись створки лифта.
– Скорей! – воскликнул профессор. – Входите, я должен многое рассказать! Где вы запропастились?!
– Цецилия Павловна дома? – спросила Полина, снимая шубку.
Профессор открыл шкаф, помогая повесить одежду.
– Мамочка на даче осталась. Прошу! – Он первым вошел в гостиную, а Полина задержалась в дверях.
– У вас все по-прежнему…
Большую часть комнаты занимали книжные шкафы.