Трудно не признать, что события прошлой ночи имели гибельные последствия…
Судите сами, откуда я мог знать, что жена принца Одрика прокрадется в мою постель после вечернего банкета? Я никак не поощрял заигрывания Мианы. На самом деле, как раз наоборот — я провел вечер, флиртуя с парочкой полногрудых служанок, любая из которых меня бы удовлетворила. И не моя вина в том, что Миану, покинувшую мои покои пару часов спустя, заметил никто иной как принц Одрик. А поскольку она выглядела разгоряченной и растрепанной, а также гораздо более удовлетворенной, чем когда-либо бывала за многие годы, принц Одрик пришел к неутешительным выводам.
Конечно, в этой ситуации каждый поступил не лучшим образом. Я вовсе не обвинял леди Миану за то, что она предпочла мое общество принцу Одрику, конечно нет, но все же…
— Так что там с нашими конями? — спросил я.
Лаони направился к двери в комнату для совещаний.
— Сию минуту, лорд Оберон, я только посоветуюсь с Его Величеством! — ответил он.
Одно мгновение я обдумывал, стоит ли предупреждать его о твари за дверью. Только я открыл рот, намереваясь позвать его, как в зал ворвался принц Одрик в сопровождении еще шести стражей. Одрик был уменьшенной копией своего отца, с таким же землистым цветом лица, заостренной черной бородкой и мутными карими глазами. Правда, в отличие от отца, его тонкие губы постоянно кривились в жестокой усмешке.
— Что ты сделал с моим отцом? — требовательно спросил он, уставившись на меня снизу вверх: я был выше его на добрые полторы головы.
Когда он вытащил короткий кривой меч, я чуть не рассмеялся. Мои ножи были длиннее, чем его клинок. Тем не менее, стражи за ним также обнажили мечи.
— Ничего, — ответил я, скрестив руки на груди и смотря ему прямо в глаза.
— Ты вышел из комнаты для совещаний с мечом в руке и потребовал лошадей. Если это не поступки убийцы, то…
— Почему бы тебе не зайти к королю, — сказал я, улыбаясь сквозь зубы, — вместо того, чтобы разводить пустые разговоры перед дверью? А когда ты убедишься, что с ним все в порядке, тебе придется извиниться передо мной.
Его усмешка сменилась взглядом, полным ненависти.
— Если ты ранил его, — сказал он резко с легкой дрожью в голосе, — тебе не покинуть Кьяр живым! Клянусь Шестью Жестокими Богами!
Я дернул головой в сторону комнаты переговоров.
— Войди в комнату и убедись собственными глазами!
Дверь комнаты едва заметно посерела в центральной части, но Одрик был слишком озабочен ненавистью ко мне, чтобы заметить это.
