Наконец, когда мы пересекали огромный ледник, существо выказало первый признак слабости… оно немного замедлило ход, и я чуть вырвался вперед. Я еще раз сменил лошадь и провел остаток дня в бешеной скачке по бескрайним ледяным просторам.
Но тварь продолжала преследовать меня.
Часы тянулись, грозя смениться днями. Я сменил лошадей больше, чем мог сосчитать и погоня продолжалась.
Неужели она никогда не остановится? Я огляделся через плечо. Тварь казалась неутомимой, подобно ветру. Я ломал голову в поисках идей. Что могло остановить ее? Что еще я мог выставить против нее?
Наконец, когда я почти потерял надежду, я почувствовал легкое ментальное прикосновение в глубине сознания — кто-то пытался связаться со мной через Козырь. Давно пора.
Предоставив лошади свободно скакать, я сконцентрировался на ком-то, кто пытался дотянуться до меня. Возникло изображение моей сестры Фреды. Изображение дрожало, было слабым и нечетким, настолько далеким, что мы едва могли расслышать друг друга.
— Где ты? — спросила она. — Ты в безопасности?
— Я опережаю эту тварь на десять минут! — прокричал я. — Я прибегал ко всем уловкам, какие только мог придумать, чтобы хотя бы замедлить ее, но она все приближается! Ты говорила с отцом? Ты знаешь, что это такое? Сможем ли мы остановить ее?
— Это не порождение Хаоса, — сказала она. — Я видела ее с дворцовых стен. Отец считает, что ее могли послать фейнимы.
— Что? — удивился я. Фейнимы были необычными, неземными существами, порождением более древней силы, нежели Хаос или Амбер — чем-то старше и практически непостижимым для нас. Если верить моему отцу, у них было много имен… фейнимы, шрайкеры, эльфы. Я знал, что они иногда путешествовали через Тени, наблюдая за нами и нашими действиями, но насколько я знал, они никогда раньше не вмешивались — не говоря уже о том, чтобы напасть на кого-то. И зачем им нападать на меня? Я не имел с ними никаких дел. Бесмысслица какая-то! Фреда продолжала:
— Отец скрылся в своей мастерской. Возможно, он пытается помочь тебе… но не стоит на него рассчитывать.
— Я никогда бы не стал, — сказал я. — Он вообще сказал что-нибудь?
— Он назвал тебя глупцом.
— А что-нибудь полезное?
— Он говорил что-то о перестановке в игре…
— Только не это снова! — отец еще больше повредился в рассудке с тех пор, как начертил Путь. Время от времени, он нес какой-то бред о том, что мы все были пешками в некой глобальной космической игре. Я не испытывал особого желания слушать этот бред и в лучшие времена.
