— Как ты очутился здесь? Тут что — есть еще какой-нибудь потайной ход?
— Нельзя же слушать столько сказок! Потайной ход? Насколько мне известно, во всем замке существует всего один потайной ход, да и тем постоянно пользуются слуги, чтобы срезать путь. Я б сказал, что при таком раскладе он уже какой-то не очень потайной.
— Тогда как же ты сюда попал?
Эйбер молча поднял карту и показал мне; на ней была изображена моя спальня. Он нарисовал ее абсолютно точно, со всеми деталями, включая гобелены и покрывало с зигзагообразным узором.
А я вдруг вспомнил, как тогда, в экипаже изображение Эйбера на карте начало двигаться и почти что ожило. Теперь загадочное замечание Фреды — насчет того, что Эйбер может присоединиться к нам или увести меня, а ей этого не хочется, — обрело смысл. Эйбер — волшебник. Он использует карты, чтобы перемещаться с места на место. Потому-то ему и не пришлось открывать дверь, чтобы попасть сюда.
— Хорошо нарисовано, — сказал я, беря карту и разглядывая ее. Эйберу удалось передать не просто внешний вид, но и самый дух этой комнаты. У меня вдруг возникло ощущение, будто я могу сделать всего один шаг — и оказаться в соседней комнате. Я поспешно перевел взгляд с карты на ее хозяина.
— Я рад, что тебе понравилось, — сказал Эйбер, слегка напыжившись от гордости. — Но я бы сказал, что живопись — лишь один из моих многочисленных талантов.
— А есть еще такие карты, как эта?
— Нет, такую я пока что сделал всего одну.
Я не стал возвращать карту Эйберу; вместо этого я бросил ее на поднос с полотенцами.
— Надеюсь, ты не станешь возражать, если я оставлю ее себе.
Я намеренно произнес это не как вопрос — как утверждение. Я совершенно не был заинтересован в том, чтобы Эйбер или кто бы то ни было — появлялся у меня без предупреждения.
— Ничуть. — Эйбер пожал плечами. — Я делал ее для твоей колоды, так что она в любом случае принадлежит тебе. Всегда нужно иметь на примете несколько безопасных местечек, куда можно было бы смыться при необходимости.
— Ну, тогда… тогда спасибо.
— Да не за что. — Он указал на шкатулочку, которую я так и держал в руках. — Давай, взгляни на остальные.
Я промешкал мгновение, любуясь выложенным на крышке перламутровым драконом — судя по всему, это тоже была работа Эйбера, — потом открыл замочек и откинул крышку. Изнутри шкатулка была выстелена бархатом, и в ней лежала небольшая стопка карт изображением вниз. На оборотной стороне красовался золотой лев, в точности такой же, как и на картах Фреды.
