Давай выпустим остальных. Оладан, д'Аверк…
Его товарищи открыли остальные двери, а Хокмун обнял Исольду за плечи.
— Любимая, эта колесница отвезет нас домой. — Вдруг он спохватился. — Рыцарь, а как же мои седельные сумки? Наверное, они еще там, если их не взяли эти псы…
— Подожди здесь, — сказал Рыцарь, поворачиваясь и направляясь к скату. — Я посмотрю.
— Я сам взгляну, — возразил Хокмун. — Я знаю, где…
— Нет, — сказал Рыцарь. — Пойду я.
В душе Хокмуна проснулись подозрения.
— Только тебе и Амулету подчиняются звери Безумного Бога. Если ты выйдешь отсюда, они растерзают всех.
Хокмун неохотно шагнул назад. Рыцарь решительно поднялся по скату и исчез наверху.
Из стойл выбрались еще три кошки, похожие на первую.
Оладан нервно кашлянул.
— Герцог Дориан, вы бы напомнили им, что они должны вас слушаться, — сказал он.
— Лежать! — рявкнул Хокмун, и звери лениво выполнили приказ. Подойдя к одной из кошек, герцог Кельнский положил ладонь на толстую шею и почувствовал, как под густой, жесткой шерстью перекатываются твердые как сталь мускулы. Кошки были ростом с коня, но весили намного больше и, судя по всему, обладали чудовищной силой. Очевидно, эту породу вывели не для того, чтобы возить колесницы.
— Разверните повозку, — велел Хокмун спутникам, — и запрягите в нее этих тварей.
Д'Аверк и Оладан выкатили колесницу на середину зала. Она была сделана из черной меди и зеленого золота и выглядела очень древней. Только упряжь была сравнительно новой. Ягуары-мутанты ворчали, когда люди слишком туго затягивали ремни на их мордах и плечах.
Когда все было готово, Хокмун велел Исольде садиться в колесницу.
— Дождемся возвращения Рыцаря, — сказал он, — и отправимся в путь.
— А куда он пошел? — поинтересовался д’Аверк.
Д’Аверк пожал плечами и опустил на лицо огромную маску.
— Боюсь, ждать придется долго. А я, признаюсь, буду очень рад, когда этот замок останется далеко позади. Здесь пахнет смертью и злом.
Оладан показал вверх, доставая меч.
— Вот откуда идет этот запах, д'Аверк.
Наверху стояли шесть или семь воинов из Ордена Ласки. Казалось, их длинномордые маски дрожат от нетерпения, охватившего кровожадных гранбретанцев при виде новых жертв.
— Живо в колесницу! — приказал Хокмун, как только Ласки двинулись по скату вниз.
На колеснице было сиденье для кучера, а рядом лежал кнут с длинным кнутовищем.
Вскочив на сиденье, Хокмун схватил кнут и щелкнул им над головами животных.
— Вставайте, красотки! Ну, живо!
Кошки медленно поднялись на лапы.
— А ну, пошли! Вперед, вперед!
Колесница рванулась и, кренясь, понеслась вверх по скату. Ласки завопили от ужаса и бросились врассыпную.