Дойдя до украшенных драгоценными камнями дверей, он оттолкнул стражников и двинулся по освещенным мерцающим светом извилистым коридорам.
Он шел быстрым размеренным шагом, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев.
Он пересек приемную Дворца, где знатные господа ожидали аудиенции Короля, спустился по ступеням к воротам и вышел в город. Девушки-рабыни подали носилки, он устало развалился на подушках и приказал возвращаться домой.
В эту минуту барон ненавидел Короля, глубоко презирая существо, которое так его унизило, оскорбило и опозорило. Король Хаон просто дурак, если не видит опасности, исходящей от замка Брасс. Такому дураку не пристало носить корону, не пристало повелевать рабами и уж подавно бароном Мелиадусом Кройденским, магистром Ордена Волка!
Мелиадус не будет подчиняться глупым приказам Короля Хаона, а будет делать то, что считает нужным, и если Император посмеет возражать, то он выкажет ему открытое неповиновение…
Спустя некоторое время Мелиадус выехал из ворот своего дворца на коне. Он скакал во главе отряда из двадцати человек — двадцати отборных воинов, которые последуют за ним куда угодно, даже в Йель.
Орнитоптер графини Фланы, все реже и реже взмахивал крыльями, опускаясь над лесом, и уже задевал макушки высоких сосен, путался в ветвях берез, пока, наконец, не приземлился на вересковую пустошь.
День был холодный, резкий ветер пронизывал тонкие камзолы Хокмуна и д'Аверка.
Ежась от холода, они вылезли из летающей машины и с беспокойством огляделись. Вокруг не было ни души.
Д'Аверк сунул руку за пазуху и достал кусок тонкой кожи, на котором была нацарапана карта.
— Мы будем двигаться вот в этом направлении, — показал он и добавил: — Надо спрятать орнитоптер в лесу.
— А почему бы не оставить его здесь? Кто его найдет за день-два? — спросил Хокмун.
— Я не хочу, чтоб на графиню Флану пало подозрение. А если машину обнаружат, то это грозит ей серьезными неприятностями. Берись-ка!
Они затащили орнитоптер подальше в сосновый бор и прикрыли ветками. «Цапля» несла их, пока хватало топлива, а дальше беглецам предстояло идти пешком.
Четыре дня они шли по лесам и полям, и с каждым часом местность становилась все более безжизненной.
И вот настал день, когда Хокмун остановился и поднял руку:
— Смотри, д'Аверк, Йельские горы!
Да, вдалеке виднелись горы — их пурпурные пики были укутаны облаками, а равнину у подножия ограждали рыжевато-коричневые и желтые утесы.
Это была красивая дикая местность, и Хокмун, ничего подобного раньше не видавший, застыл в изумлении.
— Значит, д'Аверк, в Гранбретании еще остались земли, которые радуют глаз…
— Да, красиво, — согласился д'Аверк. — Но жутковато… Где-то там живет Майган. Еще несколько десятков миль — и мы в Лландаре, далеко в горах.