Реакция на все происшедшее наступила только сейчас, начался сильный озноб, и до него, наконец, дошел смысл шутки д'Аверка. Отведя взгляд от покореженной машины и трупа, оставшегося среди обломков, он сел на поросшую травой кочку.
Д'Аверк перевернулся на спину и достал из кармана своего превратившегося в лохмотья камзола туго скатанный свиток пергамента — карту, которую Женак-Тенг дал им вчера вечером.
Развернув пергамент, он углубился в его изучение. На карте достаточно подробно была изображена равнина, отмечены Камппы и предполагаемые охотничьи тропы шарки. Большинство подземных городов оказались перечеркнуты крест-накрест — это, видимо, означало, что они уничтожены.
— Здесь, — д'Аверк ткнул пальцем. — Вот лес, а к северу от него — река Сайо. Эта стрелка указывает на юг, в сторону Нарлина. Насколько я понимаю, к городу мы сможем добраться по реке.
— Отдохнем и отправимся на поиски реки. Чем скорее мы попадем в Нарлин, тем лучше — там, по крайней мере, мы сможем выяснить, куда нас занесло… Плохо, что шарки напали именно сегодня, — расспроси мы Женак-Тенга подробнее, глядишь, и уже знали бы, где находимся…
Час-полтора они мирно проспали в лесу, потом встали, кое-как привели в порядок свою изорванную одежду, подтянули перевязи и отправились на север, к реке.
С каждой милей подлесок становился гуще, деревья толще, а склоны холмов круче, так что к вечеру они вконец измотались, были раздражены и едва разговаривали друг с другом.
Хокмун заглянул в кошель у себя на поясе и достал богато украшенную трутницу. Через полчаса они вышли к устью ручья, впадающего в озеро, с трех сторон окруженное высокими берегами. За озером друзья обнаружили небольшую полянку, и Хокмун решительно заявил:
— Переночуем здесь, д'Аверк. Я валюсь с ног от усталости.
Кивнув, д'Аверк присел около озера и сделал несколько больших глотков воды.
— Похоже, тут глубоко, — сказал он, поднимаясь и вытирая губы.
Хокмун в это время разводил огонь и ничего не ответил.
Вскоре костер разгорелся на славу.
— Наверное, нам стоит немного поразмяться и найти какую-нибудь дичь, — лениво произнес д'Аверк. — Я проголодался. Хокмун, ты знаешь что-нибудь о лесных обитателях?
— Так, кое-что, — ответил Хокмун. — Но я не голоден, д'Аверк, — с этими словами он лег и уснул.
Ночь выдалась холодной, но Хокмун так устал, что даже не заметил этого. Его разбудил леденящий душу вопль друга.
Хокмун тут же вскочил, и, выхватив меч, посмотрел туда, куда указывал ему д'Аверк. Зрелище было настолько ужасным, что он вскрикнул.
Из озера поднималась кошмарная исполинская рептилия с блестящими черными глазами и черной, как смоль чешуей; вода скатывалась с ее лоснящихся боков. И только в широко разинутой пасти сверкали два ряда ослепительно белых зубов.