Разве что — умиротворенность, как будто он был младенцем и лежал на коленях у матери.
Затем нежные тона стали меняться на более темные, мрачные, и по мере появления черных и кроваво-красных молний, пронзающих туман перед его глазами, чувство умиротворенности постепенно исчезло. Хокмун ощутил, будто из него что-то вынимают, острая боль пронзила его, и он громко вскрикнул.
Он открыл глаза и с ужасом увидел рядом с собой машину, точно такую же, что стояла в лаборатории барона Калана. Неужели он снова в Лондре? Возможно ли это?
Черные, золотые и серебряные паутинки, слегка раскачиваясь, что-то нашептывали ему, но не ласкали, как делали тогда, а, наоборот, отодвигались от него, сморщиваясь и сжимаясь все плотнее и плотнее, пока не превратились в крошечный комочек. Хокмун осмотрелся и увидел, что находится в той же комнате, где чуть раньше он спас волшебника от солдат.
Сам Малагиги тоже был здесь. Он выглядел очень утомленным, но лицо его выражало огромное удовлетворение. Он собрал машину Черного Камня, положил ее в металлическую коробку и, плотно захлопнув крышку, закрыл коробку на замок.
— Эта машина, — едва ворочая языком, пробормотал Хокмун. — Откуда она у вас?
— Я сделал ее, — улыбнувшись, сказал Малагиги. — Сделал, дорогой герцог. Потребовалась почти неделя напряженной работы. На это время заклинаниями мне удалось частично защитить тебя. Хотя в какой-то момент мне показалось, что я не смогу сделать ее, но этим утром я закончил, правда, за исключением одного элемента…
— Ее жизненной силы. Это был самый опасный момент. Я не знал, смогу ли точно подобрать заклинания. И мне ничего не оставалось делать, как пропустить энергию Черного Камня через твой мозг и надеяться, что моя машина поглотит ее раньше, чем Камень разрушит его.
Хокмун облегченно улыбнулся:
— Да. И ты сейчас наконец свободен.
— Теперь я готов к любым опасностям и встречу их достойно, — сказал Хокмун, поднимаясь с кровати. — Я ваш должник, Великий Малагиги. И если я могу что-нибудь сделать для вас…
— Нет. Ничего не надо, — ответил волшебник. — Я рад, что мне удалось сделать эту машину. — Он похлопал по коробке. — Может, когда-нибудь она еще пригодится. Кто знает… Кроме того… — Он нахмурился, задумчиво рассматривая герцога.
— Да так, ничего. — Малагиги пожал плечами.
Хокмун коснулся рукой лба. Камень был на месте, но холодный и мертвый.
— Вы не вытащили его?
— Нет. Но если ты хочешь, это можно сделать. Он больше не таит в себе никакой опасности. Любой хирург сможет без труда удалить его.
Хокмун хотел спросить Малагиги, как это сделать, но передумал.
— Нет, — сказал он. — Пусть останется как символ моей неугасимой ненависти к Темной Империи. И я надеюсь, что вскоре они научатся бояться его.
— Ты намерен и дальше бороться с Империей?
— Да.