– Второй канал, – пояснил Дылгеров, протягивая свою радиостанцию.
Александр рассматривал внутренним взором одно из зданий, где засели остатки армии ишхидов. Рядом стоял сосредоточенный Никифоров и глазел туда же в бинокль. Ветер разошелся не на шутку, то и дело норовя подтолкнуть людей в спину, ближе к краю крыши, и сбросить вниз. Одно хорошо – изза ветра казалось, что не так жарко. Но только казалось. Пот все равно пропитал одежду, а на ткани бандан давно появились белые соляные разводы.
– Что там? – поинтересовался Вячеслав. Бинокль не позволял высмотреть все подробности.
Ишхидов быстро отучили выглядывать в окна. Короткая очередь из автомата или выстрел из подствольника – и тишина. Попал, не попал – в данном случае дело десятое. Главное, не дать ишхидам возможности действовать. Люди опасались, что у аборигенов еще остались самонаводящиеся стрелы, да и обычными ишхиды пуляли на удивление метко и далеко. Поэтому солдаты старались на рожон не лезть. Тем более что артиллерию ожидали с минуты на минуту.
Генерал откликнулся на призыв о помощи мгновенно. Две гаубицы со взводом стрелков выступили еще полчаса назад. Будь город цел, то уже прибыли бы. А так вэвэшникам приходилось объезжать внушительные завалы на дорогах. Гдето развалившиеся панельные дома мешали проезду, гдето брошенные автомобили, с которых давно сняли все, что может быть пригодным для использования и обмена. В нескольких местах на карте значками были отмечены нагромождения баррикад. Кто их навалил посреди дорог и зачем, никто не знал. Может, во время нашествия гноллов люди защищались, может, банды воевали друг с другом. Этого уже никогда никто не узнает, да и не нужны эти знания никому. Одно ясно: когданибудь завалы придется разгребать.
– Насчитал семьдесят три аборигена в ближайшем доме и сорок пять – во втором, – ответил на вопрос друга Александр. – Я могу ошибиться, но вряд ли сильно. Противник внутри периодически перемещается, и уследить за количеством трудно. Плюсминус пара, что не существенно. Сколько бы их ни было, скоро похороним всех.
– Скорей бы, – вздохнул Вячеслав. – У меня уже в одном месте свербит от предвкушения зрелища. Попили они сегодня крови нашей. Уроды! – И спустя мгновение добавил: – Да и жрать хочется.
Бер не выдержал, хмыкнул. При любых обстоятельствах Никифоров не изменяет себе. Неугомонный и непробиваемый человек. Александр поймал себя на мысли, что до безумия рад, что в сложное время Вячеслав оказался рядом.
