До темноты успеем прибыть в штаб к вэвэшникам. Затягивать с разгромом ишхидов не стоит. Задницей чую, насколько быстрее все закончится сейчас, настолько проще будет потом. – Говоря последние слова, Александр немного лукавил. Ощущения, что все будет хорошо, у него как раз не было. Сказал это больше для поддержания собственного духа. Никифоров все прекрасно понял, но шутить по этому поводу не стал. Смолчал.
Сумерки навалились тяжестью, предвещая еще одну беспокойную ночь. Казалось, воздух превратился в осязаемую субстанцию, мешающую нормально дышать. На Земле такое бывало перед дождем. Но в этом мире свои законы природы. Иногда сухость под вечер резко сменяется вот такой вот влажной удушливостью.
– Проклятье! – Барон вытер платком шею и вышел на улицу. Дружинник, дежуривший у входа, отдал честь и снова застыл, словно истукан.
Ишхиды затихли и больше не пытались подкрадываться, используя маскировочный полог. Массированных штурмов, как это было в первый день и прошедшей ночью, тоже не предпринимали. Наверняка готовили очередную пакость. Дробыш был уверен в этом, но что делать, кроме уже предпринятых мер, понятия не имел. Просить помощи? От этой мысли его воротило. Но сидеть и ждать, что выдумают дикари, тоже не в его характере. Дробыш по натуре был деятельным человеком. Будь иначе, не называли бы его все бароном. Пусть многие произносят это слово с сарказмом, только его это нисколько не задевало. Он урвал себе кусок и уверенно его держал, а недовольные… пусть катятся в ад! При необходимости он с удовольствием им в этом поможет. Мешают дикари? Значит, умрут и они!
Настроив себя на соответствующий лад, Дробыш развил бурную деятельность. Раз аборигены пока ничего не делают, нужно воспользоваться возникшей передышкой на все сто. Первым делом необходимо решить чтото с Каменной. Не хватало еще действительно потерять склады. Не станет их – и отношения с оставшимися в городе людьми придется налаживать по другим принципам. Такой поворот событий неприемлем! О том, что его дружинники могут потерпеть поражение, Дробыш уже не думал.
Спустя час дружина барона была готова к предстоящему бою. Постриганов снова было заикнулся о Быстрицком, но Дробыш так на него зыркнул, что капитану ничего не оставалось, как с сожалением замолчать. Больше никто не осмелился высказываться и лезть с советами, ибо чревато. Барон хоть и отходчив, да отойти может после того, как неугодного расстреляют.
