Впрочем, выводы делать пока рано.
Как только Звягинцев пришел к этому вполне утешительному резюме, в дверь постучали. Подойдя к двери, Звягинцев осторожно спросил:
— Это я, Пал Палыч, Артем.
Звягинцев удовлетворенно улыбнулся: значит, не подвел рваный горчичник, явился, как и было приказано. Он открыл дверь и впустил Артема в номер.
— Все в порядке. Вдову временно поместили в лазарет и вкололи успокоительное. Лазарет — это, конечно, не то место, на самом отшибе. Пока доберешься, умаешься.
— Ничего, самое подходящее место. Никто не будет докучать соболезнованиями. К тому же есть телефон, так что все блага цивилизации. А тебе полезно побегать туда-сюда обратно… Она что-нибудь говорила?
— Ничего. Вы бы в такой ситуации разговаривали? Двойной шок: сначала от травм, а потом эта смерть мужа…
— Как бы чего с собой не сделала… — хрюкнул Звягинцев обычную в таких случаях фразу.
Артем посмотрел на него снисходительно:
— Не сделает, будьте спокойны. Колю и Радика я оставил с ней. Да, она умоляла меня дать ей связаться с родственниками.
— Запретил. До выяснения и вашей санкции.
— Это ты молодец. Кстати, Артем. Как ты относишься к следующему факту: может ли человек мирно и спокойно спать, когда в его номере с соответствующим уровнем громкости убивают человека.
Врач некоторое время молчал, а потом заговорил, осторожно подбирая слова:
— Скажем так: я допускаю эту мысль. Особенно если за несколько часов до этого интересующий вас человек выпил снотворное.
— И какое снотворное он выпил?
— Сильнодействующее, — улыбнулся Артем. — Я сам ей принес его. Засыпание наступает через двадцать пять минут, и крепкий глубокий сон длится до восьми часов. В это время будить человека бесполезно. Так же бесполезно, как и вертикально устанавливать Пизанскую башню.
— Такое отличное средство?
— Лучшее из всех снотворных.
Звягинцев вдруг подумал о том, что хорошо бы запастись таким средством и ему самому. И периодически обманывать радикулит.
— Как называется? — спросил он у Артема самым невинным тоном.
— Вам это название ничего не скажет.
— Это необходимо для протокола.
— Барениум. Латинский вариант названия тоже необходим?
— Пока обойдемся русским. Значит, она его приняла — и все. Проспала до утра.
— А ты откуда знаешь, что она его действительно приняла?
— На моих глазах. Пал Палыч. Я же сам ей вчера это снотворное приносил.
— Ага. И всех своих пациентов ты им снабжаешь?
— Нет.