Ольга Красинская заблудилась в горах и нашла пещеру с трупами. После этого ее невиновность ставится под сомнение, а отец оказывается подозреваемым. Начальник охраны Пал Палычу Звягинцев пытается разобраться в происходящем.
И именно в том месте, которое посетил незадолго до этого сам Звягинцев, — в «Каменном мешке». К тому же Васька был не один, а с Ионой.
Опять «Каменный мешок»! Но это уже кое-что.
Звягинцев приободрился.
— Интересно, что они там делали? — неожиданно спросил Юрик.
— Откуда я знаю? Я-то видел их только издали.
— Они туда заходили? Или наоборот — выходили? — Звягинцев внимательно посмотрел на Влада.
— Да нет. Просто шли в ту сторону, вот и все.
— Так Иона вместе с Васькой уехал? — равнодушно спросил Звягинцев.
Влад и Юрик переглянулись.
— Да нет, — осторожно сказал Юрик. — А из-за чего вообще паника?
Старый ты козел, читал Звягинцев в их молодых наглых выпуклых глазах. Ну что же ты всех донимаешь проблемой, высосанной из пальца? Или заняться тебе, старому козлу, нечем?..
— Нет никакой паники. Просто интересуюсь, и все.
— Ну-ну, — процедил Влад.
Это было похоже на сговор. Видимо, чертов дятел Васька так достал их своим графоманством и ежедневной долбежкой на машинке, что в голову Звягинцеву пришла совершенно крамольная мысль: а если они специально отправили Ваську куда подальше, чтобы не мешал им спать?
Сообразив, что большего из спасателей не вытянет, Звягинцев скоренько попрощался и направился на поиски Ионы.
…Он нашел молодого человека в баре, где тот в полном одиночестве цедил жалкие сто грамм коньяка. Сто грамм коньяка для Ионы — высший пилотаж: бочка, штопор, мертвая петля. Он всегда был нудным трезвенником, что настораживало Звягинцева. Сильно пьющий Пал Палыч был верным и преданным сторонником учения, главным постулатом которого было: «Если человек не пьет, значит — либо больной, либо скотина».
Больным Иона не выглядел.
Вот и теперь он сидел за стойкой, абсолютно здоровый и погруженный в свои мысли. Пал Палыч, кряхтя и проклиная все на свете, влез на высокий стул, который сразу же предательски заскрипел под ним.
— Рискуете, шеф, — меланхолично сказал Иона, не поворачивая головы. — Мебель здесь ненадежная, может не выдержать.
— Ничего. Как-нибудь, — проблеял Звягинцев, ненавидя себя за извинительный тон.
Он заказал себе водки, салат «Эльбрус» — фирменное блюдо «Ричарда Баха» — и креветок. К креветкам, сваренным в укропной воде, Звягинцев относился с нежностью. С гораздо большей нежностью, чем к секси-девочкам из горничных и парням из охраны. Не говоря уже о сытеньких курортниках, которые доставляли одну головную боль. Только одно общество он ценил выше креветочного: общество Васи Сикачинского.
Но Васи нигде не было.
