С этого шампанского все и началось. Он старомодно ухаживал, он старомодно сдерживал плоть и по-настоящему поцеловал Ольгу только тогда, когда попросил ее руки у отца.
Свадьба была более чем скромной: «Метрополь», столик на четверых: Марк, Ольга, Инка и отец. Инка и здесь показала свой нрав: в роскошный букет роз была вложена пошлейшая копеечная открытка с таким же пошлейшим копеечным текстом:
Более чем прозрачный намек на деньги Ольги (вернее, ее отца) и положение Марка. Ольга дулась на Инку ровно пять минут, до того, как Марк провозгласил тост за семью.
Мы ведь теперь одна семья, правда?
«А в семье не без урода», — сказала Ольга, глядя на Инку.
«Не могу с тобой не согласиться», — сказала Инка, глядя на Марка.
Впрочем, Ольге было наплевать, что думает подруга о ее муже. Ей было наплевать на все. Она любила Марка.
Нет, не так. Она любит Марка. Она хочет спать только с ним, она хочет иметь от него детей, его ласки сводят ее с ума, до сих пор, спустя два с половиной года. Да. Она хочет спать только с ним.
«Не правда. Ты хочешь спать совсем с другим человеком. Не правда, не правда, не правда», — скрипел под лыжами снег.
Чтобы выбить эти крамольные мысли из головы, Ольга неумело каталась до одури, меняла спуски, больше всего боясь наткнуться на двух человек: на Марка и на Иону.
Инка, вот кто сейчас нужен был ей больше всего. Наперсница, кормилица, домашний психиатр и бабка-повитуха. Только ей она может все рассказать: да и рассказывать ничего не нужно. Инка просчитала все возможные варианты заранее, бросив один только взгляд на этот жуткий мезальянс: два брата и сумасшедшая грузинская полукровка между ними…
Но Инка как сквозь землю провалилась. Только один раз Ольге показалось, что она видит подругу: сногсшибательный костюм Инки эскортировал какой-то молодой человек гораздо менее презентабельной наружности. Должно быть, лыжный инструктор, вон как ловко они ринулись обходить вешки на слаломе…
…Погруженная в свои мысли, она даже не заметила, как отошла от всех спусков на значительное расстояние. Все началось с райского уголка, который вчера показал ей Иона: скалы с трех сторон и несколько уступов, заканчивающихся плато. Ольга так ненавидела себя за возможную неверность мужу (гордая кровь Мананы, кровь грузинских князей, отвергала саму мысль о предательстве), что решила съехать вниз по уступам.
Солнце уже заходило за скалы, и снег становился сиреневым, он мерцал изнутри ровным успокаивающим светом, свободным от низменных страстей.