Радха подскочила ко мне и принялась помогать: обрывала лепестки ромашки и протягивала мне желтые сердцевинки. Я смолола их в ступе вместе с двумя листьями перечной мяты, добавила чуть-чуть воды. Комнату наполнил запах приготовленной мною пасты – фруктово-цветочный, сладкий и острый одновременно.
– Намочи тряпку, – велела я Радхе.
Радха намочила чистое полотенце. Я завернула в него пасту, завязала концы: получилась припарка.
Я села на узкую кровать рядом с доктором Кумаром, нежно промокнула тряпкой влажный лоб женщины. На миг она открыла глаза, явно узнала меня и снова закрыла глаза.
– Дышите, миссис Харрис, – велела я. – Все будет хорошо. Дышите. – Я повторяла эти слова, точно мантру, заклинание жреца или молитву верующего к Ганеше, пока морщины на ее лбу не разгладились.
Я откинула одеяло. Англичанка по-прежнему держалась за живот. Я нажала на точку на ее потном запястье, и пальцы понемногу выпрямились, разжались. Я приложила примочку к ее животу. Минуту спустя женщина перестала дрожать, задышала ровнее.
Доктор Кумар скептически наблюдал за мной.
– Это вытягивает инфекцию. – Я протянула ему примочку.
– Горячая. – Он осторожно взял тряпку, словно она жгла ему руки.
Щелкнула открывшаяся дверь. Мы обернулись и увидели Самира. Он подбежал к кровати, подхватил пациентку.
– Мы отвезем ее в частную клинику к Голе. Помнишь его по школе, Кумар?
Доктор Кумар кивнул.
– Боль утихла. Но ребенка спасти не удастся, – обреченно произнес доктор, глядя на меня. Он уже ни в чем меня не винил. Доктор Кумар взял черный саквояж.
– Ничего не попишешь. – Самир направился к двери. Ему явно не хотелось обсуждать случившееся. – Идем, Кумар!
Я проводила их до двери.
– Вы сообщите мне, как у нее дела?
– Я тебе напишу через день-другой, – шепнул Самир и спустился по лестнице с Джойс Харрис на руках.
Доктор Кумар обвел глазами комнату, задерживая взгляд то на одном, то на другом предмете, и наконец посмотрел на меня. Кивком попрощался и был таков.
Я закрыла за ним дверь и прислонилась к ней лбом. Воцарившаяся в комнате тишина оглушала, как треск цикад в знойный летний день. Я ждала вопросов Радхи.
Чуть погодя она сказала:
– Да. – Я понурила плечи. Я рассчитывала рассказать обо всем сестре не раньше, чем через несколько лет. Наивная.
– Но ты же мне говорила, что зарабатываешь на жизнь мехенди…
Я стиснула зубы и отвернулась.
Радха задумчиво нахмурилась.
– Помнишь, вчера мы видели нищенку. С младенцем. И ты сказала, что ей не следует больше рожать.
