Наконец, удовлетворившись натяжением и самой стрелой, став на одно колено, прицелился. Луна всё ещё не спряталась в облака. В момент выстрела, волк вскочил, но Элса не промахнулся. Животное подпрыгнуло, издав рычание, смешанное с воплем боли. Одновременно волки завыли, поднимая к луне клыкастые морды. Второй раз выстрелить меон не успел, раненый волк, падая и поднимаясь, заковылял на север. Остальные моментально отскочили назад, став недосягаемыми для выстрела.
— Не будем тратить стрелы, — четыре и так испортили, использовав их вместо шампуров. Вой удалялся, странное поведение волком осталось для меня загадкой. Может, они раньше добывали здесь овец и коз и потому пришли. Или ранение вожака испугало их настолько, что они предпочли ретироваться.
Остаток ночи прошёл без изменений: во время моей вахты рассвело, и я увидел труп хищника. Волк смогуйти примерно на сорок метров после выстрела Элсы.
Разбудив товарищей, дал им несколько минут, чтобы привели себя в порядок.
— Я заберу стрелу, — Элса побежал к убитому хищнику, возвращаясь, бормотал проклятия. Стрела была безнадёжно испорчена, хищники наполовину сгрызли древко, пытаясь помощь своему товарищу. Сняв окровавленный наконечник, меон с проклятиями бросил на землю испорченное древко. Солнце ещё не успело подняться над горизонтом, когда мы торопливо продолжили путь на юго-восток, стремясь в земли хурритов.
Будь воля Арами, он ещё в первый день появления в каменоломнях хурре и этого воина Арта из неизвестного племени, убил бы обоих. Но с новыми рабами ему передали глиняную дощечку, на которой от имени Верховного Жреца Храма Верховного Бога Тешуба, строго указывалось на то, что рабы должны жить. Арами имел личные причины желать смерти хурре, ещё несколько лет назад, он столкнулся с отрядом хурре на спорных землях. В той кровопролитной схватке верх одержал их заклятый противник: из десяти воинов его отряда в живых он остался один.
Враг не стал его убивать, ограничившись тем, что выбрил на голове часть волос, срезал подтяжки его шароваров и отпустил прочь. Головы на волосах обривали блудницам, которые, будучи замужем, искали утешения в объятиях других мужчин. Хурре так поступили, потому что Арами испугался, видя, как один за другим умирают воины-хетты. Страх так сковал его руки настолько, что его меч так и не покинул ножен, а колчан остался полон стрел. Молодой командир вражеского отряда полчаса издевался над Арами, уточняя, не женщина ли он в мужской одежде.