Человечество на грани уничтожения. Пришельцы усиливают наступление на последние анклавы, а традиционная оборона становится неэффективной. Перед немногочисленными защитниками встаёт выбор: продолжить заведомо проигрышную борьбу или найти новый способ противостояния врагу. От решения этого...
И дело было абсолютно не в том, что меня фактически лишили двух козырей, на которые рассчитывал в будущей борьбе за место под солнцем. И даже не в «потерянных» наградах, хоть теперь понимал об их урезанности донельзя даже в первом случае «раздачи слонов». И не в «бонусе» в виде запредельной опасности не только для себя самого, но и для окружающих.
Отнюдь. На этом всем, если не ныть, а использовать с умом, можно было играть, как на тех роялях. Вот только для большинства наличие мозгов — само по себе музыкальный инструмент, куда тому оргАну, так как своими пользоваться не научились от слова «совсем».
А вот напоминание насколько наши силы (имел в виду «возрожденцев») на данном этапе перед ведомыми и неведомыми противниками жалкие, ничтожные — вот этот факт злил. Мы для них максимум муравьи."
"И пришла в голову интересная мысль: уж не для ускорения поисков могучего артефакта мне выписали пинок в виде достижения, которое окрестил — «сотня». Столько времени рядом с близкими людьми, если не желать им зла, нормально можно чувствовать себя только под надежными куполами прокаченных поселений. Именно туда не могли добраться невозбранно различного рода чудовища. Или… могли?
Дорога дальняя, одинокий путник, котомка за плечами и посох в руках, как лучшее обеспечение безопасности клана.
Кстати, и не о птичках.
Вновь заглянул в мессенджер. Последнее сообщение, конечно, до разговора с красномордым, от Любимова, который интересовался моими делами, доложил, что обошлось без потерь. VDK и броня — не то, ради чего стоило рвать на голове седины. Хотя полковник и рвал, сетовал об уменьшении материальной базы. Это ерунда. Были бы живы, все добудем. О чем и сообщил. Остальные занимались по плану. Саня пока молчал, я не стал его отвлекать расспросами относительно Речного форпоста.
Восемнадцать минут.
Сегодня к вечеру про падение нацистского ястреба станет известно всем, если уже не сложили два плюс два. Насколько мне было известно из допроса подручных Саныча, которые думали, что действовали втайне от него, «территориальные» споры Скальд вел только с ЗЕКА. Камнем преткновения выступали огромные складские территории. Но стоило ли заявлять всем о своей причастности к уничтожению целого поселения?
Вопрос-вопросов.
Страх.
Страх не мой, а возомнивших себя уже небожителями местных тиранов всех мастей, должен был толкнуть их пуститься во все тяжкие, но уничтожить потенциальную угрозу. Впрочем… Наоборот.
